Виконт де Ривен - whale

Когда закончил, передо мной лежало всего четыре страницы. Я внимательно перечитал записи. Мое внимание привлекла одна фраза. Я снова нашел это место в трактате и перечитал уже в оригинале.

К сожалению, моих знаний латыни не хватало, чтобы полностью понять смысл. Однако интуиция настойчиво подсказывала: это что-то важное. Что-то, что может мне помочь.

Сегодня был понедельник, а по понедельникам я работал в канцелярии гарнизона острова. Хотя слово «работал» не совсем точно передавало мой статус.

Естественно, никто не собирался официально принимать ссыльного в гарнизон. В канцелярии имелся собственный штатный писарь, но бедолага давно спился, да и почерк у него был такой, что разобрать можно было с большим трудом. Поэтому часть бумаг для начальства переписывал я.

Матушка с ранних лет озаботилась моим образованием, так что я блистал не только языками. Учителя привили мне еще и способность писать каллиграфическим почерком, с красивыми завитушками и аккуратными буквами. Именно такой почерк особенно ценился среди штабных крыс. Вот я и подменял по понедельникам местного бедолагу-писаря.

Платили мне, честно говоря, гроши. А иногда и вовсе расплачивались не деньгами, а порохом, провиантом или чем-то в этом духе. Но в моем положении жаловаться было глупо. Какая-никакая приличная работа все же лучше, чем никакой. Каким образом канцелярия оформляла всю эту возню с бумагами, я понятия не имел. Да и, если честно, не интересовался.

Я облачился в сюртук, повязал на шею галстук, пристегнул к поясу фамильную шпагу и двинулся в сторону канцелярии.

— А-а-а, ваша милость граф де Ривен! — довольно осклабился майор Рошан при виде меня. — Очень рады, что ваше сиятельство изволили почтить нас своим присутствием.

Удивительный человек, этот начальник канцелярии. Как-то он умудрялся издеваться надо мной, ни разу не давая формального повода счесть свои слова оскорблением. Ну да, он же, наоборот, проявлял уважение. Только вот столь подчеркнутое почтение к ссыльному юнцу не могло быть ничем иным, кроме издевки.

Как обычно в таких случаях, я нахмурился и положил руку на эфес шпаги. И, как обычно, моя реакция майора только повеселила.

Ну да. Ссыльный мальчишка затевает дуэль с высокопоставленным офицером гарнизона. Глупее ничего и придумать нельзя. Особенно если потом выяснится, что я полез в драку из-за того, что меня назвали «ваше сиятельство».

Я опустил голову и проследовал к столу, стоявшему в дальнем конце большой комнаты.

Как оказалось, меня уже ожидали посетители. Мэтр Жабо с супругой. Им требовалось написать прошение на имя министра его величества о расширении квоты на торговлю табаком.

Мэтр Жабо считался богатейшим негоциантом на нашем острове. Ему принадлежало несколько торговых кораблей, которые возили товар между колониями и метрополией. Виконту о таком раньше как-то не приходило в голову задумываться, но подобная торговля, по идее, должна приносить несколько сот процентов прибыли. Так что, скорее всего, наш мэтр Жабо был даже богаче, чем принято считать.

Я с интересом посмотрел на торговца. Тщедушный человечек небольшого роста, одетый в роскошный костюм, расшитый золотом.

Зато супруга у него, мадам Жабо, отличалась статью, которая больше подошла бы какому-нибудь гренадеру. Она возвышалась над мужем на добрую голову. Широкие плечи, мощные руки, громкий противный голос. На острове сплетничали, будто мэтр Жабо находится под каблуком у собственной жены.

С прошением я справился довольно быстро. Подобная халтура считалась вполне законной, так что майор никак не возражал. Мэтр Жабо выудил из кошеля несколько монет, но супруга перехватила его руку, вытащила только одну и положила ее передо мной.

Я одарил мадам Жабо настолько светской улыбкой, на которую только был способен. Еще не хватало мне торговаться с какими-то Жабо.

Дама в ответ с достоинством кивнула и, схватив мужа под руку, двинулась в сторону приемной губернатора. Прошение должен был завизировать губернатор. Без его одобрения эта бумажка не стоила ровным счетом ничего. Впрочем, что-то подсказывало мне, что губернатор не откажет самому богатому семейству в городе.

Как только почтенное семейство покинуло комнату, майор вывалил на мой стол целую кипу бумаг.

— Наша канцелярия рассчитывает на ваше трудолюбие, граф, — произнес Рошан сладким голосом.

— Чтоб ты провалился, скотина, — подумал я, но вслух, естественно, ничего не сказал.

До обеда я, не разгибая спины, трудился на благо государства, переписывая разные дурацкие бумажки. Среди прочего мне попалась и опись груза, прибывшего на остров с континента. Слоновая кость и табак с плантаций. Ценный груз запредельной стоимости принадлежал, естественно, мэтру Жабо. Тот уже сложил его на таможенном складе и со дня на день собирался отправить в метрополию на своем корабле с красивым именем «Жанетта».

Немного помечтав о том, что бы я сделал, окажись у меня такие деньги, я закончил опись и отправился обедать. Бесплатный обед в офицерской кантине был еще одним бонусом, который полагался за мою подработку.

Совершенно неожиданно на лестнице я столкнулся с дочерью губернатора острова — прекрасной Изабель де Монтиньяк. Я тут же снял шляпу и учтиво поклонился.

— Здравствуйте, Изабель. Вы чудесно выглядите.

И это была чистая правда.

Девушка действительно выглядела великолепно. Огромные внимательные голубые глаза на мраморно-белом личике, светлые локоны, уложенные в сложную прическу по последней столичной моде. Легкое летнее платье выгодно подчеркивало тонкую талию, а открытые плечи и глубокий вырез невольно притягивали взгляд. Именно в эту красавицу виконт был влюблен едва ли не с самого детства.

— Здравствуйте, Антуан. Очень рада вас видеть, — очаровательно улыбнулась девушка.

Организм виконта тут же отреагировал на эту улыбку. Да и я, признаться, невольно залюбовался. Красивая девушка. Очень красивая.

У семейства де Ривен и семьи губернатора сложились довольно странные отношения.

С одной стороны, мы были государственными преступниками. Вернее, преступником считался отец, а мы разделили его участь. Ссыльные, отправленные на тропический остров доживать свой век вдали от цивилизации. Поэтому господин де Лаваль всегда держался с нами подчеркнуто официально. Вежливо, безукоризненно учтиво, но холодно. Никакой фамильярности.

С другой стороны, мы оставались де Ривенами. Представителями одной из древнейших и знатнейших фамилий не только нашего королевства, но и всего Мейнленда. Родословная нашей семьи насчитывала столько поколений, что большинство нынешних аристократов могли только завистливо вздыхать.

Сам губернатор происходил из старого, но совсем небогатого дворянского рода. В обычной жизни у семейства де Лаваль не было бы ни единого шанса попасть в круг общения де Ривенов. Именно поэтому супруга губернатора, госпожа де Монтиньяк, всеми силами старалась поддерживать дружеские отношения с моей матерью. Матушка снобизмом никогда не