Сергей Артюхин - 80 лет форы, часть вторая

Командир лодки несколько минут размышлял.

– Для чего же нас учили? И зачем нам дали новейшие торпеды? А, как думаешь? – он покатал по карте карандаш и поднял голову, осмотрев всех, находившихся в рубке.

– Сделаем так. Торпедный отсек!

– Слушает торпедный!

– Напомните-ка мне, что у нас в аппаратах? Имитатор вроде есть?

– Есть, товарищ капитан! В восьмом аппарате – имитатор, программа номер семь! Первый, четвертый и седьмой – управляемые торпеды, второй, пятый, третий и шестой Ђ дальноходные.

– Отличненько…хорошо, что я еще при выходе имитатором приказал зарядить, – бормочущий себе под нос Марков напряженно о чем-то раздумывал, водя по карте кончиком карандаша.

– Торпедный!

– Слушает торпедный!

– Как восьмой освободится, зарядите его управляемой торпедой.

– Есть, товарищ капитан!

– На рулях, курс на пересечение, глубина тридцать метров, скорость семь узлов! – наконец выдал очередное приказание командир субмарины.

Выслушав доклады, Марков повернулся к штурману.

– Сейчас мы их спугнем, заставив начать уклонение от «шумелки» как раз в нашу сторону. Охранение, судя по данным акустики, у них не очень сильное. Часть они в любом случае бросят на ложный след – а мы через час снизим ход до минимального. Так что без активного поиска янки нас не обнаружат.

Штурман, подумав несколько секунд, кивнул.

– Торпедный, восьмой – пли!

– Есть!

Лодку мягко качнуло, обычная с виду торпеда вырвалась из трубы и помчалась в сторону от конвоя. Вместо боевого отделения на ее борту было смонтировано устройство, издающее звуки подводной лодки, идущей с большой скоростью и не соблюдающей маскировку. Достигнув заданной отметки по дальности, аппарат снизил скорость и начал выполнять маневры согласно заложенной в нехитрый механизм программе.

– Сэр, шумы подводной лодки, лево по курсу, ближе десяти миль!

«Твою ж мать!», – контр-адмирал Спиц, получивший свое звание лишь несколько месяцев назад, едва не выругался вслух. Ведь почти дошли уже!

– Пусть им займутся «Джонсон» и «Кендрик», – два новеньких эсминца немедленно отвернули в сторону угрозы. Образовавшийся разрыв в кораблях охранения был немедленно затянут их соседями, пусть и с несколько увеличившимися промежутками между кораблями.

Потекли минуты томительного ожидания. На «Эссексе» – легком авианосце, названном в честь погибшего на Тихом Океане эскортника – готовили к взлету несколько самолетов.

– Лодка противника маневрирует!

«Еще бы она не маневрировала», – злорадно подумал адмирал, – «когда за тобой охотятся сразу два новейших противолодочных корабля тут не только поманеврируешь, тут взлетишь на хрен».

Сбрасывающие глубинные бомбы эсминцы тем временем сообщили, что шумов более не наблюдается.

– Интересно, мы прикончили этого комми, или он просто затаился? – пробормотал Спиц себе под нос.

Ответ на этот вопрос он получил почти сразу.

– Торпеды по левому борту! – отчаянный вопль лейтенанта прозвучал слишком поздно. В корпус «Эссекса» влетело сразу три торпеды – и отчаянный маневр капитана, попытавшегося отвернуть в последние секунды, ничуть не помог. Управляемые торпеды с легкостью нашли свою цель.

Эсминец, пытающийся прикрыть флагман собственным корпусом, получил свою торпеду, рванувшую прямиком у гребных винтов и обездвижившую его на весьма продолжительное время. Еще одна торпеда попала в борт беззащитного транспорта, везущего на себе несколько тысяч тонн боеприпасов для американской техники. Чудом прошедший мимо транспорта с войсками последний «подарок» от советской подлодки безвредно ушел в глубину вод Атлантического океана.

Тем временем разгорающийся на авианосце огромный пожар, в сочетании с громадными дырами в подводной части превращал беднягу в совершенно бесполезную лоханку, набитую не способными из-за крена взлететь самолетами.

А собирающиеся на горизонте штормовые облака обещали превратить последние мили пути конвоя в весьма занятное приключение…

– Вот это эффект! – еле слышным шепотом пробормотал Марков. Нет, он, конечно, знал, что новые «изделия» калибром 650 миллиметров тот еще подарок, но чтобы тремя такими считай утопить авианосец, пусть и не тяжелый ударный, а относительно легкий…

Перед глазами командира подлодки зажегся зеленый огонек готовности первого аппарата. Все же механизация и автоматизация заряжания значительно ускоряли этот достаточно неприятный и тяжелый процесс.

Так что теперь Р-2121 могла угостить янки еще парочкой тяжелых торпед. Учитывая, что «Эссекс» теперь был беспомощен, основную угрозу для советской субмарины представляли два эсминца, на полном ходу несущиеся к ее предполагаемому местонахождению.

– Обеспечим им еще сюрпризов, – решил Марков, увидев как поочередно, один за одним зловещим зеленым светом загорались огоньки готовности остальных торпедных аппаратов.

Курс «Кендрика» был практически перпендикулярен положению Р-2121, пролегая от замершей подлодки менее чем в миле. «Джонсон» шел чуть в стороне, но в глубине океана ждали своего часа в том числе и сразу три управляемые торпеды…

Коммандер Дэвис был не просто недоволен. Он был в таком бешенстве, что едва сдерживался, чтобы не орать во весь голос. Но вместо этого отдавал приказания лишь свистящим шепотом, от звука которого матросы и младшие офицеры бледнели и старались все исполнить идеально.

Ему с самого начала показалось странным, что подлодка противника шла так беспечно, не попытавшись затихнуть в глубинах вод Атлантики. И торпеды, утопившие транспорт, повредившие один из систер-шипов охранения и искалечившие авианосец вызвали в его груди такую бурю негодования, что он был готов порвать на себе форму.

И теперь экипаж двигающегося полным ходом к месту тонущего транспорта «Кендрика» был способен лишь только сжимать в бессилии кулаки, глядя на затянутый дымом и накрененный авианосец, неподвижный эсминец и обломки ушедшего под воду корабля с боеприпасами.

– Торпеды!!! – чей-то вопль словно облил Дэвиса холодной водой. А с чего он, собственно, решил, что комми удрал, а не, спокойно перезарядив аппараты, выцеливает новых жертв?