Алексей Туренко - Крым 2.0 [СИ]

Вокруг еще не построенного судостроительного завода начали появляться гости другого рода. Родом из Липецка, с Донбасса или Урала. Те чуяли новый рынок сбыта и пытались навести мосты, застолбить место. Вокруг АЭС наблюдалась аналогичная суета. Но там крутились поставщики оборудования и будущие потребители тока из Ростова, Краснодара и Сочи. Первый ток она должна была дать уже через пару лет. Следовало торопиться. В приемной ее будущего директора уже косились друг на друга ростовчане и молчаливые крепыши-производственники из Донецка.

Провернув операцию по отделению Крыма от Украины холдинг «Поиск», а через него — «Черноморские судостроительные заводы» Алексеева и «Атомстрой» Бориса, получили массу бонусов. «Атомстрой» имел в активе рынки электроэнергии Восточной Украины, Крыма и Юга России. И полную автономию от РАО ЕЭС, поскольку находился на неподвластной ему территории, где его не могла настичь жадная рука парней Чубайса. Котировки самого «Поиска» подскочили до небес и взбреди Федорову мысль выставить их на продажу, то прибыль от них многократно бы перекрывала все затраты. Акционеры были счастливы. Ну, почти счастливы. Небольшое облачко все же омрачало идиллию. Керченский порт. Если точнее контейнерный терминал в нем. Терминал уплыл. Уплыл чекистам. Те достаточно быстро разобрались в произошедшем и поставили ультиматум: война или компенсация за моральный ущерб — публичную экзекуцию главы ведомства.

Порт пришлось отдать. У Бориса и Димы душа тосковала, когда они смотрели, как жирный, сладчайший кусок, который они фактически разжевали и проглотили, вынимают у них изо рта и новый едок запускает в него зубы. Но если на МИД еще можно было «забить», то с разведкой следовало помириться. После торга, в качестве компенсации, компании представляющей интересы чекистов отошел не только контейнерный терминал в Керчи. Пришлось делить на троих и банковскую прачечную. Мир стоил дорого.

Но даже с учетом этих потерь, «навар» для всех участников затеи был просто фантастическим. Теперь при желании, Матвей мог «есть с золота». Хотя, наверно, скажи ему кто об этом, он бы просто не понял, о чем ему говорят. Ему хватало других забот.

К примеру, чекистов. Для контроля своих интересов, те прислали в Крым своего представителя. Толстячок непонятного возраста и национальной принадлежности заехал в Балаклаву, представился Матвею, как Михаил Барышников и в тот же день отчалил в Керчь. Как выразился потом Матвей, имея в виду его именитого тезку-танцора: «никакого сходства». Толстячок оказался крутым парнем, умудрившимся, за несколько дней крепко поругаться с керченскими бандитами. Спустя еще неделю, он погрузил на прогулочный пароходик весь личный состав обеих бригад, крышевавших порт и утопил эту лохань с пассажирами прямо в гавани. Все было проделано посреди белого дня, на глазах половины города, сбежавшегося по такому случаю.

Об этом, по телефону, Матвею сообщил совершенно потерявший голову, от барышниковских методов сам керченский глава. По мере того, как Андронов, захлебываясь, рассказывал подробности, челюсть Матвея отвисала все ниже. Присутствующий при разговоре Бобков заинтересованно склонил голову, прислушиваясь, к частившему из трубки, как пулемет Андронову. Матвей, продолжая слушать, наконец «въехал». Зажав микрофон рукой, он вполголоса пересказал Семену суть. Тот заулыбался.

— Свой товарищ!

— Он такими методами мне Керчь ополовинит за неделю! — , донеслось из трубки.

Матвей вопросительно пожал плечами, глядя на покрасневшего от хохота Бобкова. Хмыкнув, он убрал ладонь с трубы.

— Петр Иванович, не преувеличивайте. Сколько у вас в Керчи бандюков? Пара сотен? Ведь, не полгорода же, в самом деле?

— Матвей, побойся бога. Конечно нет. Примерно, как у всех. Бригады две-три.

— Ну и пусть он разберется с ними. Останется не одной. Или они дороги вам, как память? Тогда попросите Барышникова набить вам пару чучел, для кабинета.

Бобкова согнуло от хохота.

Андронов икнул и отключился. Вынув из стола бутылку и стакан, он набулькал в граненыш половину и хватил залпом. Вызвав к себе начальника городской милиции, он велел ему отправить на помощь москвичам единственный в городе БТР и взвод вернувшегося на службу ОМОНа.

Занюхивая водку шоколадкой, Андронов утешил себя мыслью, что в конце-концов, бандиты — херовые налогоплательщики. Барышников, в этом плане, выглядел перспективнее.

Еще одним пунктом в планах Матвея было расширение российской базы. Минобороны прислало в Крым целый десант специалистов. Те немедленно занялись инспекцией давно покинутых ими объектов. Матвей не вмешивался в их дела, попросив Фесика и Бобкова, что бы им помогли на местах. По такому случаю, он даже пересказал Валере несколько эпизодов разговора по Крыму в Кремле. Новоявленный премьер не возражал. Он прекрасно понимал всю призрачность крымского суверенитета без московской поддержки.

Тем более, что еще «Колобок», в свое время объявил во всеуслышание, что готов безвозмездно и навсегда отдать российским военным все, что они попросят. Конечно — «обещать — не жениться», но все же. И потому, Валера был готов передать военным все, что они попросят. В любом случае военные объекты — это новые рабочие места, отремонтированные дороги, строительство и приведенная в порядок инфраструктура. Если ради этого придется отдать несколько заброшенных аэродромов и военных городков, то ради бога. Матвей был уверен, что если военные захотят опять сделать Севастополь и Балаклаву закрытыми городами, то Фесик согласится.

Комиссии включили зеленый свет и она, в сопровождении чиновников и милиции, без помех разъезжала по всему полуострову. Фесик, на всякий случай разослал грозную «писулю» всем главам районов. Хотя те и так понимали, что размещенный на их земле военный объект будет кормить всю округу. В результате каждый глава не только показывал все, что хотели гости, но и считал своим долгом накормить и напоить их так, что через неделю, даже привычные ко всему российские офицеры старались «бочком», незаметненько, смотаться после инспекции.

Через месяц, ошеломленная крымским гостеприимством, комиссия, валя с ног всех встречных, запахом сала, чеснока и перегара, отбыла в Москву.

Еще через день, из МО, Матвею передали приглашение посетить министерство.

Во Внуково, в лучших традициях любящей понты Москвы, прямо у трапа Матвей был встречен неразговорчивым майором, который наметанным взглядам вычленил его из вереницы пассажиров, и с почетом усадил в затененный салон микроавтобуса. Вырулив за ограду аэропорта, машина против ожидания свернула в сторону области.