Андрей Земсков - Порядок в танковых войсках

25 июня 1941 года. Шоссе Каунас—Даугавпилс.

В боевом отделении танка Т-34М.

Иван очнулся в полной темноте и полной тишине, если не считать монотонного гудения внутри собственного черепа. Голова раскалывалась от боли. Руки и лицо саднило. Вскоре он все же разглядел, что находится в танке на полу. Его руки и голова были перебинтованы. В темноте он увидел силуэты своих танкистов, находившихся на боевых местах. Люки были закрыты. Танк слегка дернулся, а затем сверху на пол бесшумно упала стреляная гильза. Заряжающий взял из боеукладки новый выстрел, похоже, осколочный. Танк снова качнулся и вновь еще одна дымящаяся стреляная гильза упала на пол, подпрыгнув от удара. Значит, экипаж ведет бой. Но все происходило в полной тишине. Иван понял, что его контузило взрывом бомбы.

Командовать не то что ротой, а даже танком в таком состоянии было невозможно. Капитан сел поудобнее на полу, но так, чтобы не мешать никому из членов экипажа действовать в тесноте боевого отделения. Слух возвращался к нему постепенно. В голове еще долго гудело. Звуки выстрелов звучали сначала отдаленно, потому уже более реалистично. А затем стихли.

— Бегут гады! Бегут! — послышался крик механика-водителя.

Взревел мотор, и танк рванулся вперед.

— Стой! — закричал наводчик. — Приказ удерживать позицию и не увлекаться преследованием. Впереди нас явно ждет противотанковая засада и мины.

— Командир очнулся! — обрадованно крикнул заряжающий, только по окончании боя заметив, что Иван уже сидит на полу с открытыми глазами.

Капитан встал, залез на свое место в башне и спросил:

— Хлопцы, что было, пока я в отключке лежал? Меня надолго вырубило?

— Да ненадолго, минут на пятнадцать, — ответил заряжающий.

— Бомба, что немец кинул, совсем рядом с машиной рванула. Нас аж подбросило. Думал, перевернет. Но ничего, обошлось. Промазал гад! А ты в тот момент по нему из пулемета лупил. А после взрыва рухнул в люк, прямо на пол.

— Мы думали, всё, погиб наш командир! Но посмотрели, дышит. Руки все в крови, на лбу ссадины. Йодом да спиртом все обработали, забинтовали. А тем временем немец в атаку попер.

— Лейтенант Семенов, комвзвода-один, взял на себя командование ротой. «Лаптежники» в основном пехоту на хуторе долбали, а затем развернулись и начали утюжить кого-то на шоссе. Похоже, что по шоссе к нам подкрепление шло. А потом появились наши истребители. Неожиданно. Со стороны солнца. Немцы врассыпную, а наши «ястребки» за ними. Расколошматили «лаптежников» и пошли на штурмовку наступающих немцев. Как по ним ударили с воздуха, так гансы сразу и побежали.

— Только лейтенант Семенов приказал их не преследовать, а оставаться на позиции. Он опасается мин и противотанковой засады.

— Он прав, — одобрил Иван действия лейтенанта. — Я бы на месте немцев именно так бы и поступил. Сами же видели, что у них там есть батарея 50-мм пушек. Поставить их в кустики, а своим танкам приказать мимо драпать. Да, еще и перед артпозицией мины уложить. Машин у нас маловато осталось. Сейчас главное — не дать врагу выбить с хутора пехоту.

Иван вылез из танка и, шатаясь, пошел через то, что осталось от сада, к хутору. Голова все еще кружилась. Рядом с местом, где в начале боя стоял танк, действительно большая воронка от авиабомбы. Кроме нее в саду еще три воронки от полутонных бомб и некоторое количество воронок поменьше от 50-килограммовых. От хутора остался только хлев, наполненный пленными немцами. Сарай накрыло бомбой, при этом часть находившихся там пленных погибла, а остальные были ранены или контужены. На месте дома зияли три большие воронки от полутонных бомб.

— Товарищ командир, вы живы?! — воскликнул подбежавший Лешка Семенов, командир первого взвода. — Когда сообщили, что вы ранены, то я взял командование ротой на себя.

— Молодец, хвалю! — ответил Иван.

— Я приказал не проводить преследование отступающего противника. Пехота сообщила, что передовые наблюдатели видели, как немцы выдвигают противотанковые пушки. И вроде там немецкие саперы ползали, возможно, ставили мины.

— Правильно, тем более молодец! Нам дан приказ удерживать позицию, а не свою удаль показывать. Вот подойдет подкрепление, получим приказ, и вперед на Берлин!

— Интересно, какой он, Берлин. Я его только на картинках в книжке видел. Дома большие, красивые, только уж больно мрачные. Уж лучше у нас в Новгороде. У вас, товарищ командир, в Ленинграде тоже здорово. Ленинград куда красивее Берлина. Он даже красивее Москвы.

— Да, ты прав, дружище! — Иван дружески похлопал своего офицера по плечу. — Лучше России страны в мире нет. Ни на какие богатства не променяю я Русскую Землю...

— Гитлер нам сейчас даже богатств не предлагает. Так хочет нашу землю забрать. Но мы ее ему не отдадим. Погибнем, но Россию отстоим!

Иван подошел к окопам мотострелков. Солдаты оказывали первую помощь раненым, собирали убитых. Навстречу ему вышел командир мотострелковой роты.

— Спасибо твоим парням! Гансы как ваши танки на краю сада завидели, так сразу в штаны наложили, — сказал пехотный капитан, однако голос у него был невеселый. — Но «лаптежники» нас бы выбомбили, если бы не твой танк, который только что подошел. В очередь гады выстроились и пикировали на нас пара за парой. Я уж думал, все! Думал, землю вместе с нами перепашут, так что хоронить будет не надо. И вдруг они все к шоссе метнулись. Не знаю почему, но они как тот танк завидели, так перестали нас бомбить и все кинулись на него. И тут наши летчики подоспели, а немецкие истребители как раз куда-то свалили. Ну, тут Гансам такое устроили! Там все поле немецкими самолетами завалено.

Капитан указал рукой на поле, где валялись темно-зеленые остовы фюзеляжей и как могильные кресты торчали самолетные хвосты. Кое-где обломки полыхали ярким коптящим пламенем, от которого в небо поднимались высокие столбы черного дыма.

— Из «лаптежников» только один ушел. Когда они на нас пикировать начали, то мои солдатики все с перепугу попрятались. Я ору: «По самолетам огонь!», а они на дно окопов попадали и дрожат от страха. Я-то уже успел год назад под финскими бомбами побывать, уже знаю, что делать надо. Схватил пулемет и по самолетам. Только хрен с рук попадешь, а зенитного станка нет. Вдруг слышу, из сада кто-то тоже стреляет. Кто-то из твоих танкистов. Немец, что на вас пикировал, бомбу сбросил, и когда он из пике выходил, совсем низко пролетал. И твой парень точнехонько ему пулеметную очередь прямо в брюхо всадил.

— Сбил?

— Не совсем... Но немец сразу ушел в сторону, развернулся и улетел.

— Надо нашим летчикам спасибо сказать, что на помощь пришли...

— Летчики наши — герои! Как «лаптежников» разогнали, так половина истребителей погналась за удирающими, а половина начала штурмовку наступающих немцев.