Александр Абердин - Три года в Соединённых Штатах Америки
– Конечно знаю, так называют наёмников и среди них немало американцев, Бобби. Одной из твоих первоочередных задач как раз и будет работа с ними. Ты должен поставить их перед фактом, или они служат в Иностранном легионе под твоим командованием, или, что тут греха скрывать, умрут. Сам понимаешь, политика Советского Союза в их отношении будет особенно жесткой, хотя я и не вижу в них ничего ужасного. Кроме того, что они воюют и во время этих войн гибнут мирные люди. Эти люди только и делают, что продают своё воинское искусство. Бобби Стюарт покрутил головой и удивлённо спросил:
– Боб, как тебе удаётся в таком возрасте иметь столь здравые суждения? А ещё меня очень удивляет вот какое обстоятельство. Не смотря на свою юность, ты каким-то образом умудряешься заставить слушать себя не просто зрелых и умудрённых жизненным опытом людей, но даже сильных мира. Ты, видимо, обладаешь способностью как-то воздействовать на них?
Ну, а поскольку этот разговор с Бобби Стирлингом, как и предыдущий, с президентом Сенгором и полковником Каддафи был санкционирован Кремлём и лично Андроповым, то я рассказал коммандеру ту же сказку, что и дядюшке Леонарду, который с некоторых пор во мне просто души не чаял. Правда, на этот раз она была более подробной и заняла добрых два с половиной часа, после чего я завершил своё повествование такими словами:
– Вот и подумай теперь сам, Бобби, станет кто-либо рубить голову курице, несущей золотые яйца? Так что ты видишь перед собой консультанта сразу двух глав крупнейших спецслужб мира, КГБ и Сюрте Женераль. Моё появление в Трабзоне вовсе не было случайным, но я при этом не выполняю никакого задания КГБ, моя работа гораздо важнее. Заглянув однажды в будущее так далеко, что я увидел, как кто-то уничтожил после начала Третьей мировой войны всю нашу солнечную систему и, получив подтверждение тому, что все мои видения это не бред сумасшедшего и что я могу воплотить в жизнь всё, что вижу перед собой, у меня появились другие задачи. Любой ценой, во что бы то ни стало, я должен спасти нашу Землю от гибели. Бобби, я читал твои мемуары, которые были бы написаны, не вмешайся я в твою судьбу и хотя был жутко зол на тебя, сделал всё, чтобы с тобой и твоим отрядом не поступили так, словно вы обычные уголовные преступники. Ещё каких-то несколько лет назад я ненавидел твою страну точно так же, как и Францию, но всё же не только переменил свою точку зрения, но и стал работать в том числе и на ваши страны. С тобой у меня связаны большие надежды. В первую очередь я надеюсь, что ты будешь бросать своих солдат в бой всякий раз, когда разведка донесёт, что где-то в джунглях очередная чёрная, бесхвостая обезьяна сошла с ума и устроила охоту на людей. Для этого у тебя будут полностью развязаны руки, а техникой Африканский Корпус Мира будет обеспечен такой, что перед твои парнями никто не устоит. Ну, а о том, что я тебе рассказал, не должен знать больше никто. Особенно в Штатах, где я вскоре продолжу работать и первым делом сделаю так, что с люди с американского заднего двора не станут рваться в твою страну. Да, и с наркотой я тоже разберусь.
Глядя на меня, как на какое-то привидение или ещё что-то подобное, коммандер Стирлинг изумлённо прошептал:
– Боже мой, парень, как же тебе, наверное, тяжело жить с таким даром. Да, Боб, я искренне тебе сочувствую, ведь мало того, что ты насмотрелся стольких кошмаров, тебе ничего не стоит увидеть их снова и снова. Ты ведь, как я подозреваю, просто не можешь их не видеть и если читаешь какую-нибудь заметку в газете, где описываются события с далеко идущими последствиями, то они автоматически всплывают у тебя перед глазами.
Это было весьма точное определение моего, так сказать, «дара», о котором я даже как-то и не подумал, а потому, сокрушенно вздохнув и разведя руками, негромко ответил:
– Ничего не поделаешь, Бобби, такую цену я должен платить за то, что кто-то передаёт в мой мозг всю эту информацию. Между прочим, Андропов тоже посочувствовал мне и когда убедился в том, что я скорее убью себя, чем буду плясать под его дудку, то сразу же поставил перед советским руководством вопрос таким образом – либо с моей помощью Политбюро и вся КПСС вытащат мир из страшной трясины, либо лучше взят и сразу же застрелиться. Ну, не знаю, что он им там сказал, я ведь ни с кем, кроме него, так ни разу и не встречался, но до сих пор советское руководство буквально всё делало так, как я просил. Бобби, я сразу же должен заявить тебе вот о чём, ни к чему тому, что сейчас делается в Советском Союзе, я не имею никакого отношения. Да, я писал кое-какие рекомендации, но все остальные планы выстраивались уже без меня. Мой удел это только наука, техника и бизнес, а всё остальное меня, честно говоря, не очень-то волнует.
Разумеется, я врал Бобби Стирлингу, но лишь для того, чтобы он не видел во мне мудрейшего из наимудрейших визирей, а потому не стал приставать со всякими глупыми просьбами в отношении своей собственной страны. С американским руководством я как-нибудь сам разберусь, как только Никсон получит пинка под зад и его сменит Джеральд Форд. Думаю, что все основные решения по Африканскому Корпусу Мира придётся принимать уже ему и он, как только коммандер Стирлинг одержит первые победы, воспользуется их плодами и выиграет выборы у Джимми Картера. Тем более, что президент Форд зарекомендовал себя, как политик разрядки. Так что карты ему в руки. Бобби Стирлинг посмотрел на меня пристальным взглядом и сказал:
– Боб, если французы утвердят меня в этой должности, то моё реноме в конторе будет полностью восстановлено. Более того, я стану самым удачливым агентом ЦРУ за всю историю американской разведки. Думаю, я сумею убедить Уильяма Колби в том, чтобы Пентагон направил в Африканский Корпус Мира свои самые лучшие подразделения.
Мы проговорили почти всю ночь и уже под утро отправились в аэропорт. Ещё до своего разговора с президентом Сенгором и полковником Каддафи я созвонился с генералом Паскалем и сказал ему, что завтра утром прилечу в Париж с одним очень важным известием. С каким именно, он уже знал из разговора с Андроповым. Поэтому в аэропорту нас прямо с борта самолёта посадили в чёрный бронированный лимузин и отвезли в Централ, где встретили очень любезно, но генерал Паскаль всё же захотел поговорить со мной с глазу на глаз, поручив Жану-Кристофу занять чем-нибудь коммандера Стирлинга. Бобби уже знал о том, что я собирался рассказать генералу то же самое, что он узнал несколько часов назад обо мне. Пора было объяснить всё своему патрону, пока у того не поехала крыша, ведь все аресты, произведённые Сюрте Женераль, дали огромное количество улик, проливающих свет на деятельность тайной преступной организации во Франции. Едва я только вошел в кабинет генерала Паскаля, то сразу же насмешливым тоном поинтересовался: