Фантастика 2026-183 - Алла Железнова
И тогда Эйнар стал помогать ей таскать воду, которая постоянно требовалась как для хозяйства, так и для ритуалов. Вскоре он привык и к монотонной езде на вагонетке: все-таки это наполняло тягостные будни и хоть немного приближало к прежней людской жизни, где труд и отдых всегда шли рядом. После дневной работы Эйнар садился за накрытый Хирьей стол, благодарил девчонку, слушал болтовню Йонаса и ее странные речи, — и ненадолго забывал, что находится вне мира живых.
Время после еды и до сна протекало несколько иначе, и Эйнар боялся его наступления, поэтому всегда медленно жевал и пытался продлить беседу с Хирьей. Даже если та говорила о какой-то непонятной ему чертовщине. Но рано или поздно пламя в металлическом ящике гасло, как и огоньки, освещающие кухню, ее быстро заполнял нестерпимый холод, и рабам приходилось идти в свои каморки.
В этот промежуток все помещения закрывались и люди коротали его наедине с мыслями и воспоминаниями, обратившимися в призрачные кошмары. Поначалу Эйнару слышался шорох крысиных лап, знакомый по деревенскому детству, мерещился запах гари и дыма, доносилось эхо женского душераздирающего крика, который он принимал за голос матери, сестры, Илвы или Стины. Затем он стал видеть в стене напротив отражение собственного лица, изуродованного клеймом или какой-то страшной кожной болезнью.
А вскоре его стали навещать и другие образы. Майре, похожая на утопленницу, синяя и распухшая от воды, с пустыми глазницами и водорослями, запутавшимися в волосах. Стина, корчившаяся в немом ужасе, пока ее платье охватывал огонь. Илва, мертвенно-бледная, шатающаяся, с порезанными запястьями, по которым струилась кровь. Лейя, племянница трактирщика, с петлей на шее и кипой его, Эйнара, денег, забитой в глотку. И даже старуха Хельга, иссохшая до костей и тянущая искривленные пальцы с острыми ногтями к его горлу.
— Что все это значит? — бормотал Эйнар, когда видения отступали и молчать не было сил. — Если Стина действительно сгорела, то мертвы и все остальные? Или им грозит смерть? Но что я теперь могу сделать! Оставьте же меня в покое!..
Часы будто тянулись бесконечно, во рту пересыхало и жгло, из носа шла кровь, темнело в глазах. Разумеется, на мольбы никто не откликался, и вскоре бывший целитель понял, что его страх, тоска и самоистязание были основным топливом и пропитанием адского жилища и хозяина-жреца. Эта истина привела в ужас: всякий тяжкий и однообразный труд казался лучше, чем роль подножного корма, скотины на убой. Однако еще больше Эйнара угнетало, что эту роль с ним делили молодая женщина и невинный ребенок.
Наконец дверь открывалась, приходила Хирья, и в каморке сразу становилось светлее. Она отпаивала его водой и отваром, обмывала лицо, обрабатывала ссадины, которые Эйнар сам себе наносил, пытаясь бороться с призраками.
— Почему эти кошмары появились только сейчас? — растерянно спрашивал он. — Ведь поначалу их не было!..
— Это место присматривалось к тебе, прощупывало память, вынюхивало твои слабые места, откуда легче всего выдрать кусок, — философски объясняла девушка. — Так здесь постоянно бывает, Эйнар… Со временем ты научишься давать ему отпор, но пока придется потерпеть.
— А ты сама уже научилась?
— У меня нет выбора, — странно усмехнулась Хирья и снова приложила влажное полотенце к его лбу, — а вот ты сможешь! Соберись с силами: скоро к тебе придет наш сорванец, а вместе не так страшно.
Йонас по-прежнему охотно болтал с ним, как только им удавалось остаться вдвоем. Но едва бывший целитель пытался расспросить его о личных кошмарах, как мальчик замыкался, и в конце концов Эйнар бросил это дело.
Зато юный товарищ по несчастью много рассказывал ему о секретах своей бабки, о травах, кореньях и свойствах ижорской воды, о языке местной природы, которому старая знахарка научила внука сызмальства. И снова Эйнар удивлялся, как много общего между их параллельными мирами.
— Как звали твою бабушку? — спросил он однажды.
— У нее было очень красивое имя: А уликки, — сказал Йонас, мечтательно улыбнувшись. — По-нашему оно означает «забота, участие», а бабушка всегда говорила, что имя определяет судьбу.
— Значит, это она назвала тебя Йонасом?
— Нет, — почему-то нахмурился мальчик, — а чего ты спрашиваешь?
— Просто люди с колдовским даром обычно сами дают имена своим потомкам, если хотят обучить и наставить их, — пояснил Эйнар. — Я-то своего отца в глаза не видел, но твоя бабушка явно рассчитывала вырастить из тебя преемника!
— Ну да, — неохотно кивнул Йонас, — но это имя мне дала не она. И вообще, в нашем мире могут быть совсем другие правила! Разве нет?
Эйнар снисходительно улыбнулся и перевел разговор на другую тему. Но вскоре он невольно оказался посвящен в сокровенные тайны мальчика.
Это произошло во время очередного выезда на вагонетке. Поначалу вокруг была только темнота и унылый стук колес, но затем вагонетка резко остановилась на полпути. Эйнар был так изумлен, что осмелился спросить колдуна:
— Что случилось?
В ответ Эйнар получил сильный удар тонким серебряным хлыстом, который хозяин всегда носил с собой. Даже теперь тот не проронил ни слова, сошел с вагонетки первым и затем махнул рукой рабам, приказывая следовать за собой. Кое-как утерев кровь с лица, Эйнар с ненавистью глянул ему вслед и потрепал по плечу приунывшего Йонаса. Мальчик явно хотел шепнуть ему что-то ободряющее, но слишком робел.
Оглядевшись, Эйнар убедился, что дорога впереди размокла и превратилась в черное зловонное месиво, в котором вагонетка не могла двигаться. Колдун невозмутимо указал им идти дальше пешком, вместе с неизменным свертком, что далось нелегко — ноги увязали в жиже, дыхание сбивалось, на губах все еще ощущался кровавый вкус. Йонас понуро плелся рядом, стараясь хоть немного помочь Эйнару с грузом, а колдун, отягощенный лишь хлыстом, даже не оглядывался в их сторону.
Но вскоре мальчик поскользнулся и не смог удержаться на ногах. Забыв про хозяина и бросив сверток, Эйнар протянул ему руку, однако черное болото вдруг заколыхалось, пошло волнами, и мальчика отбросило от него. Йонас жалобно закричал и парень рванулся к нему, увязнув сразу по пояс. Эйнару плеснуло в лицо едкой жидкостью, стало еще больнее, но он из последних сил старался держаться прямо и не терять мальчишку из вида.
— Эйнар, помоги! — жалобно крикнул тот