Дмитрий Зурков - Бешеный прапощимк части 1-9
— О, Игорь Николаевич!.. Какими судьбами?.. Вы же, кажется, сегодня дежурным адю… адию… адъютантом?.. Впрочем, неважно!.. Ф-фициант!.. Еще один прибор за стол! Живо!.. Присаживайтесь, га-аспдин поручик, поднимите чару за компанию!.. — В меру сил пытаюсь изображать, что меня понесло, развезло, и окосевшую тушку можно брать голыми руками.
Талантливо изобразив на лице мимолетную брезгливую гримасу, дежурный адъютант Командующего решает не замечать пьяного в зюзю подпоручика и обращается к капитану Бойко, как старшему по званию, но так, чтобы всем остальным хорошо было слышно:
— Валерий Антонович! Насилу Вас разыскал!.. Командующий приказал срочно собрать всех офицеров штаба. Из Ставки получен секретный приказ… Только между нами: Его Императорское Величество отстранил Великого Князя Николая Николаевича от поста Главкома и Сам принял Верховное командование… Авто ждет.
Ну, для нас это — не секрет, приказ доведен еще утром, но многозначительно сгустить таинственность можно. В интересах дела…
— Анатоль! Собирайся, нас вызывают в штаб! — Господин капитан окликает Дольского, который тем временем буквально раздевает взглядом баронессу. — Мадам, покорнейше прошу простить, — служба.
Дамочка в свою очередь переводит несколько растерянный взгляд с Бойко на меня и обратно. Похоже, находится в роли Буриданова осла, не зная кого выбрать. С одной стороны капитан-штабист, прекрасный долгоиграющий источник сведений, с другой — пьяная тушка подпоручика, за которого обещано целое состояние. В конце концов, Валерий Антонович «помогает» сделать выбор:
— Денис Анатольевич… — В его взгляде явно читается сомнение, что подчиненного в таком виде стоит показывать генералу. — Вы, сударь, вроде как, — виновник торжества, посему разрешаю на службу явиться завтра поутру. Сегодня же препоручаю Вашим заботам нашу очаровательную баронессу, с которой, несомненно, мы еще встретимся в самое ближайшее время… Мадам, примите еще раз мои глубочайшие извинения, надеюсь, наше знакомство не закончится сегодня вечером…
— Благодарю Вас, господин капитан! — Пытаюсь подняться и стать смирно, что со второй попытки вполне удается.
— Господа, прошу поторопиться, Его Высокопревосходительство ждать не любит. — Адъютант с Валерием Антоновичем направляются к выходу, за ними, попрощавшись, следуют Дольский с корнетом, которого Анатоль на правах начальства прихватил с собой из вредности и на всякий случай. Ну-с, а мы продолжаем игру в кошки-мышки.
— Скажите, Ваше сиятельство… Пардон, милая Аманда Леопольдовна, какая несправедливость судьбы заставила Вас осчастливить своей неземной красотой сей прифронтовой городишко? Неужели Ваш муж настолько бессердечен, что отпустил такую хрупкую, нежную женщину одну?
А вот не все вам вопросики задавать, придумайте чего-нибудь, мадам. И, желательно, достаточно правдоподобное. Ага, глазки забегали, на лбу все свои морщинки в кучку собрала, сейчас услышим ненаучную фантастику… Да еще и с примесью пафоса…
— Видите ли, Денис Анатольевич, в такую суровую для Отчизны годину никто не должен оставаться в стороне и сидеть сложа руки. Каждый должен внести свою лепту, свой вклад в общее дело победы над врагом…
Ох, блин, сейчас расплачусь. Интересно, в какой же газетенке она понахваталась таких фразочек?..
— … С началом этой жуткой войны мы с подругами вместо обыкновенных приемов стали устраивать небольшие дамские посиделки с представительницами общества Красного Креста, нарезали бинты, готовили перевязочные пакеты, компрессы, подарки для раненых. На днях вот пришлось самой сопровождать очередную партию для Минских лазаретов, — муж очень занят по службе, занимает ответственную должность в Департаменте…
Ну, сейчас расплачусь от умиления. В четыре струи… Актриса, что и говорить!.. И выражение личика — ну прям, натурально сострадательное.
— Ах, Денис Анатольевич, если б Вы только знали, как иной раз грустно и тоскливо одинокой женщине… — С этими словами баронесса включает завораживающе-обволакивающий взгляд, делая соответствующее выражение лица. — Так иной раз хочется почувствовать рядом крепкую мужскую руку, на которую слабая, беззащитная женщина может доверчиво опереться…
После таких слов ничего не остается, как сломя голову, бросится на помощь.
— Бога ради, прекраснейшая Аманда Леопольдовна! Я буду бесконечно счастлив развеять Вашу грусть и печаль! Одно только слово, — и мы едем в Цну, где квартирует моя рота! Там оч-чень живописные места! Речка, лес, ночная тишина и прохлада…
— Вы разве не в Комаровке квартируете? — Удивляется мадам.
— Нет, там у нас только склады и обоз… Нет, право же, едемте прямо сейчас! — Осталось только пустить слюни от переизбытка неприличных желаний. Типа, клиент дошел до нужных кондиций…
— Я с огромным удовольствием приму Ваше предложение, Денис Анатольевич… Но только не сегодня. — Дамочка вся подобралась, как кошка перед прыжком, так и сверлит взглядом.
Изображаю жуткое недоумение и напряженную работу мыслей в окончательно затуманенных алкоголем извилинах. Как так, мальчика лишают сладкого!.. Наверное, все изобразил правдиво. Потому, что, немного расслабившись и добавив в голос эротично-бархатные нотки, баронесса продолжает:
— Я обязательно побываю у Вас в гостях… Но сегодня уже поздно… — Еще один взгляд, ставящий окончательный диагноз, затем она решается. — Как Вы посмотрите на то, чтобы сменить обстановку на более уютную и конфиденциальную? Эта ночь так располагает к любви… Я знаю неподалеку одно местечко…
Она уже даже шифроваться перестает, не считает нужным ломать комедию перед напившимся придурком. А мы что? Мы на все согласные. Почти по Грибоедову:
Сейчас допью стакан,
И я — у Ваших ног!
— Мадам, едем! Немедленно! Я прямо сгораю от нетерпения!.. Увидеть это маленькое уютное гнездышко, где нам никто не будет мешать, где мы останемся наедине!.. — Стараюсь выглядеть достаточно пьяным и страшно озабоченным сексуальным маньяком. — Ф-фициант, счет!..
Очень скоро на столе появляется тарелочка с листком бумаги. Мельком заглядываю в цифры, достаю из бумажника и небрежно кидаю сверху несколько катеринок. Затем, поизучав пару секунд официанта нетрезвым взглядом, добавляю четвертной. Типа, чаевые. Сумма заранее согласована с господами из Отдельного корпуса и, сильно подозреваю, даже с руководством ресторана.
Минуту спустя выходим в вечернюю прохладу улицы. Небрежным жестом подзываю одного из дежурных извозчиков, стоящих неподалеку. Помогаю усесться даме, затем вскарабкиваюсь в пролетку сам, предварительно промахиваясь первый раз мимо подножки. На традиционный вопрос лихача «Куда?» звучит очень точный ответ: