Бандильерос - Петровские Ведомости

– Они самые. Взгляни. – Саня достал из пакета коробку, в которой лежало несколько свечей. Потом достал ещё одну, в ней были декоративные – спиралевидно-закрученные, потом ещё одну – там были самые обычные свечи – серые цилиндрики с фитилями.

Похоже, от разглядывания сих продуктов производства продавца, а теперь уже и покупателя чуть удер не хватил. Его можно понять, тут, в этом времени свеча есть продукт не самый миловидный – обычный цилиндрик из воска с льняным фитильком. Интересно, что он думает, увидев свечу, формы "спираль", больше похожую на сверло. А кубические с золотым рисунком? Интерес мой был тут же удовлетворён – продавец осматривал их как чудо природы, даже обнюхал, поковырял пальцем. Глаза его были похожи на кота, забравшегося на склад валерьянки – Готов. Купит.

Саня меж тем достал пару расписных тарелок, с картинками. В отличии от свеч, которые привели торгаша в восторг, тарелки вызвали у него какое-то опасение. По крайней мере, взял он их в руки осторожно, боясь разбить. Осмотрев, выдал вердикт:

– Не, звиняйте, купцы, тута купить не могу, дорого будет. Полсотни ефимков за такое не жаль, да нету.

Саня, поняв, куда клонит продавец, взял переговоры на себя:

– Тогда бери свечи, по ефимку за кривые да цветные, по пять штук обычных за ефимок. – Он кивнул на коробки со свечами, стоящие на прилавке. Продавец принялся отсчитывать деньги, а Саня меж тем развивал успех:

– Слушай, а лавка тебе принадлежит?

– Што ты, барин, как може? Тута купцу нашему, Микуле Архипычу.

– Так может этот Микула Архипыч и захочет купить. У него, чай, поболе ефимков то будет! – обрадовался Саня. Продавца, что называется, загрузили. Подумав для виду, он кивнул, и спрятав в карман деньги, вышел из-за прилавка.

– Обождите тута, пошлю вьюноша верхом, покличет хозяина. – сказал продавец, и вышел вон из лавки.

Мы, не сговариваясь переглянулись.

– Ну ты жук, Саня. Это ж надо, на местного олигарха выйти.

– Ха. Не надо тормозить и всё будет как положено, Кирюха. А олигарх… пусть он купит, ефимок это по местным меркам – серьёзные деньги. За пару таких корову купить можно.

– Не понял, так ты что, свечи загнал по цене коровы?

– Почему ж загнал? Они тут в цене, считай, дефицит. Соответствует и цена, а уж резные так вообще царю на стол подобает ставить, а не этим пентюхам…

– Ты сколько, хома, взял свечек то?

– Обычных, хозяйственных – ящик на пятьсот штук, а резных – три сотни. Десять коробов по три штуки.

– Это ты правильно, тут они походу в дефиците. – Покивал я.

Купец Микула Архипович проделал длинный путь от простого торговца на рынке до владельца нескольких лавок. Торговля была его всем – работой, хобби, единственным утешением.

Микула как раз собирался выпить чаю, когда в дом без спросу влетел какой-то юноша. Оторвавшись от чашки и недовольно посмотрев на запыхавшегося мальчика, Микула нетерпеливо спросил его:

– Ты чагой то такой загнанный, а? Поди от Торжка бежал пешком?

– На лошади, барин, – ответил подросток и, как положено, перекрестившись на иконку в углу, перешёл из сеней в гостиную. Горенка была обставлена на взгляд подростка богато – шторы на застеклённых окнах заместо ставень, стол, сервированный калачами и чашками с заморским чаем, и хозяин – в красивой рубахе, с ухоженной бородой и хитрым прищуром, ждущий новостей.

– Микула Архипыч, вам Еремей с посудной лавки весть шлёт, что к нему зашли купцы заморские, богатые, да продать хотели свечи да посуду. Свечи хорошие, ефимка за такую не жалко, а посуда и вовсе какая-то мудрёная, с картинками. Дорого то как, ефимков не хватит и на одно блюдо? Вот, значится, попросил он купцов подождать, а сам меня к вам отправил, мол, деньга большая, тут без вас никак не можно.

Выслушав, не без удивления юношу, Микула с сожалением взглянул на чашку с чаем.

– Погодь, как это, заморские? С какой т чёрту их в наш торжопль занесло?

– Не ведаю, барин.

– Да, что за дела на белом свете творятся, – покачал головой купец, – ладно, ступай на конюшню, обратно поедем.

Когда парень вышел, Микула встал, порылся в заначке, достал оттуда тяжёлый мешочек с ефимками.

Подумав, спустился вниз и отправился на конюшню. Малец уже выбежал из дому, да сказал конюху седлать хозяйского скакуна.

Так и отправились, верхом. Микула приехал по знакомой дорожке, тут вёрст пять от дома до базара, и тут же, привязав коня к столбу, зашёл в лавку.

А в лавке, помимо продавца – племянника, устроенного по доброте душевной было ещё двое молодцев. Один высокий, другой пониже.

Если бы Микула не мог определить по внешнему виду состоятельность клиента, то никогда бы и не поднялся до владельца нескольких лавок, но тут его профессиональный нюх дал сбой – оглядев двоих гостей, он не смог определить, кто они и откуда. Лица – Русские, одежда – добротная, чёрные рубахи, кожаные пояса. На поясах – пистоли в кожаных чехлах.

Оба выбриты, ногти и волосья ровно стрижены.

Отметив для себя в уме все эти факты, Микула тут же поприветствовал их:

– Здрасьте, гости добрые. Микулой меня зовут, хозяин этой лавки. А вас как величать то?

– Александр. Синицын Александр. – Представился один.

– Кирилл. – сказал другой, тоже осматривая Микулу.

Молодые, ой молодые ещё для купцов! – подумал Архипыч и подошёл к ним поближе, со словами "Говорят, посуду хотите продать мудрёную. Что у вас есть?"

Гости переглянулись и показали купцу товар – тарелку с репликой какой-то картины. Если бы Микула увлекался живописью, то признал бы копию картины Леонардо да Винчи изображавшую тайную вечерю.

Осторожно взяв это произведение искусства в руки, купец подробно осмотрел картину. Чёткость художника поражала – картина была словно на холсте, но на самом то деле – на блюде. Микула, положив блюдо на прилавок, не смог сдержать удивление от такой хорошей работы. Оглядев её, спросил:

– Откель такая красота то взялась?

– Так Венеция, Микула Архипыч. Италия. Настоящее произведение искусства! – рекламировал свой товар Александр Синицын. Посмотрев на это великолепие, купец поставил на стол мешочек с ефимками:

– Тут сто ефимков. За такое не жалко! – сказал он, улыбнувшись своей мысле. "А продать такое можно за триста, не меньше! Да любой боярин себе такую диковину захочет, хоть торжище устраивай!".

Синицын, решив не торговаться, кивнул и, посмотрев внутрь большого кожаного кошеля, оставил его на прилавке, продолжив товарно-денежные отношения:

– Ещё что-нибудь будете брать? Посуда, свечи? Ещё такие тарелки есть, да побольше тоже имеются. Чашки чайные, прочий фарфор, ложки расписные, стальные.