Александр Абердин - Три недели в Советском Союзе

На космодроме Нью-Лондона, с которым Сергей связался сразу после взлёта, их уже ждали громадные пылевозы. Сгрузив всю пыль до последнего грамма, он принял на борт жидкий водород и мультитекс, после чего стартовал уже с колёс и полетел прямиком к загадочному Лабиринту Ночи, в самый центр этого странного ареологического образования, по поводу которого ареологи так и не пришли до сих пор к единому мнению. Его привлекал один из каньонов находящийся в самой середине Лабиринта Ночи, названный Посохом. Он был глубже других и к тому же на дне каньона в средней его части на снимках, сделанных в инфракрасном диапазоне были чётко видны шесть параллельных трещин одинаковой ширины и длины. Каньон Посох имел в ширину почти семь километров, а в глубину немногим более полутора, так что места для посадки там вроде бы вполне хватало, вот только расстояние от трещин, имевших в ширину сорок метров, было невелико, всего каких-то девяносто пять метров и Сергей намеревался посадить свой конвертоплан точно посередине этой цепочки странно одинаковых трещин, которые были очень похожи на следы работы какого-то землекопа-великана.

До Лабиринта Ночи они долетели быстро и ещё до захода солнца Сергей совершил едва ли не самую ювелирную из всех своих посадок на Марсе. Когда он выключил двигатели, то не убирая рук со штурвала посмотрел на Ареса. Пёс взглянул на него своими умными, тёмно-карими глазами и широко раскрывая пасть зевнул, показывая свои здоровенные, белоснежные клыки. Он облегчённо вздохнул и потрепал его по лобастой голове, а пёс немедленно положил ему лапу на колено, словно подтверждая свой вывод, — хозяин, не бойся, всё в порядке. Датчики конвертоплана также показывали, что он стоит на прочном каменном основании. Вместе с Аресом Сергей вышел из пилотской рубки и спустился на нижнюю палубу, где его друзья уже надевали на своих четвероногих разведчиков комбинезоны-пыльники и прочные сворки, к которым крепились ещё более прочные репшнуры. Теперь им нужно было в первую очередь оконтурить края трещин. Через полчаса все восемь разведчиков во главе с командиром корабля спускались по аппарели.

Из-под днища «Мустанга» струями из дюз вымело не только пыль, но и все мелкие камни, так что края трещин, абсолютно ровные, было очень хорошо видно. Конвертоплан стоял точно по середине каньона вдоль двух параллельных трещин и в ярком свете его прожекторов было хорошо видно следы разлёта пыли, которая ещё стояла стеной метрах в четырёхстах и теперь медленно оседала. Ветра в каньоне не было, но здесь он был не очень-то и страшен, ведь конвертоплан стоял на прочном основании из рыжевато-бурого базальта. Хуан, державший на поводке немецкую овчарку по кличке Идальго, сказал:

— Серхио, похоже, что этот каньон всё-таки промыла вода, но мне совершенно непонятно, как в базальте могли образоваться шесть одинаковых по форме углублений.

Сергей пожал плечами и ответил:

— Хуан, мне тоже это непонятно, ну так что с того? На снимке видно, что их длина составляет четыре километра, а о глубине мы не имеем ни малейшего представления. Сейчас обойдём эту парочку по краю, а завтра начнём качать пыль и всё узнаем. Или ничего не узнаем, чему я тоже ничуть не удивлюсь.

Они разбились на пары и пошли вдоль края трещин. Две пары каждая вдоль своей вперёд, а две назад. Через три часа отметив трещины цепочкой следов они встретились на противоположной стороне и чтобы не проделывать этот путь снова, перебрались через трещины по лёгким марсолитовым мосткам. Остальные члены экипажа за это время уже достали из трюма трубы и проложили пылепроводы. По четыре штуки к каждой трещине. Хуан, который успел взять пробы с разной глубины, сообщи всем, что верхний слой, как это и полагается, состоит из лёгкой пыли, а вот внизу пыль лежит слоями. Разведчики вместе с собаками поднялись на борт «Мустанга», а профессиональные пылесосы, выставив механизмы, принялись за работу. Ну, профессиональными пылесосами были все тридцать шесть членов экипажа конвертоплана, принадлежащего Сергею Чистякову включая его самого. На то, чтобы загрузить танки марсианской пылью по самую пробку, уходило в среднем тридцать часов, так что пыльную вахту придётся стоять всем, а пока что под мерный рокот насосов разведчики приступили к ужину. Евгений, старший штурман корабля, пододвигая к себе запеканку спросил:

— Ох, когда же эта пыль закончится только?

Сергей улыбнулся и поинтересовался у него:

— Что, Женя, хочется, чтобы мы поскорее запустили в атмосферу парниковые газы и начали таять полярные шапки? Нет, старина, тогда вся эта пыль, которой цены нету, растворится в воде и пока она илом ляжет на дно, мы долго будем любоваться на гнусную жижу. Дождика ты может быть и дождёшься, но вот искупаться в марсианском море, озере или речке ты сможешь ещё не скоро. Мы ведь только начинаем на склады работать, а нам их нужно этой пылью под завязку заполнить. Так что пусть уж лучше атмосфера ещё лет двадцать остаётся прозрачной.

Николай, украинец богатырского телосложения, который в экипаже «Мустанга» был бортинженером, весело сказал:

— О, це дило, значит марсияне без работы не останутся. Но это всё добре, Серёга, только ты мне вот что скажи, когда мы к нашей «Савраске» настоящие движки приделаем?

Хуан Альварес широко заулыбался и спросил:

— Что, кум Микола, по астероидам соскучился?

Николай, зажав в своём пудовом кулачище кулон, ответил:

— Ещё как соскучился, Антоныч. Мне этот наш Клинок Аллаха чуть ли не каждую ночь снится.

Сергей, лакомясь сухим козьим сыром с виноградным соком первого марсианского урожая, сказал улыбаясь:

— В феврале приступишь к пересыпке движков и модернизации «Мустанга», кум Микола, но боюсь, что летать вы нём уже будете без меня ребята.

Все понимающе закивали головами. Никому не нужно было объяснять, что первого февраля будущего года исполнится ровно тридцать четыре года с того момента, как Сергей Чистяков заступил на свою вахту. Профессор Альварес вздохнул и спросил:

— Серхио, чем ты займёшься, когда временная петля будет окончательно снята? Снова погрузишься в большой бизнес или займёшься глобальной политикой? По-моему тебе в самый раз начать формировать мировое правительство.

Энергично помотав головой в знак отрицания, Сергей, чуть не поперхнувшись виноградным соком, воскликнул:

— Упаси меня Бог соваться в политику, Хуан! Нет, вот уж чем-чем, а политикой я точно никогда не займусь. Ну, а если честно, мужики, то я предпочитаю пока что не загадывать. Спросите меня об этом первого февраля в полдень.

Пыль из двух вроде бы не таких уж и больших трещин экипаж «Мустанга» выкачивал целых две с половиной недели, совершив двенадцать рейсов, поскольку заполняли танки пылью всего за пятнадцать, шестнадцать часов, да, так и не смог выкачать её полностью. При этом в конце концов выяснилось, что это были самые настоящиё пыльные ловушки. Двенадцатый рейс они совершали с полупустыми танками, так как надвигалась пыльная буря и когда она через двое суток закончилась, выяснилось, что эти борозды тридцатиметровой глубины снова доверху заполнены пылью. В этот же день было принято решение не только построить рядом завод и склады, но и устроить ещё несколько сотен пылевых ловушек везде, где это только позволяли условия, то есть имелись каньоны с базальтовым дном, а в них недостатка не было и поэтому работы всем на Марсе снова прибавилось. Зато учёные быстро посчитали всё и сделали вывод, — если дело пойдёт так и дальше, то всего за семь лет пылесборщики смогут заскладировать не менее девяносто процентов всей марсианской пыли, этого одновременно и проклятия, и самого ценного из всего того, что красная планета могла дать человечеству.