Александр Чернов - Одиссея Варяга
– Это хорошо, что Вы, товарищ Великий Князь, меня слушаете. А плохо только то, что при этом самостоятельно думать Вы отказываетесь совершенно. Какого, спрашивается, хера Вы в атаку бросаетесь, как Чапай на лихом коне, вместо того чтобы пристрелить этого горлопана ротмистра на полуслове? – про Чапая Михаил, понятно, знать еще не мог, но смысл вполне понял, Балк еще не отошедший от боя полностью переключился на "не современный" режим – Слово офицера – если Вы меня действительно сейчас из того же нагана не шлепните, или под суд не отдадите – при следующем таком фортеле я Вам не мясо навылет прострелю, а колено раздроблю на хрен. Потому что страной и на протезе руководить можно, если что. А с пробитой башкой или вывернутыми кишками делать это несколько несподручно. Мы, между прочим, в этой никому не нужной мясорубке потеряли только убитыми пятую часть наличествующих людей. А еще есть куча раненых… И шансы у ВАС лежать там, были выше чем у среднего солдатика, так как вы более заметная мишень, а рукопашному бою пока нормально не обучились! А кто вообще должен был остановить этот идиотизм со штыковой в зародыше? ВЫ!
– Объяснитесь. Вы же сами мне сообщили, что в скором времени я наследником Императорского престола быть перестану. Что до суда, то итог нашей беседы будет всецело зависеть от мотивов, которыми Вы руководствовались.
– Объясняю. Ваш царственный брат о том, что он не только владеет Россией, но и принадлежит ей от макушки до кончика хрена (про ноги не говорю, без них, как я уже сказал, и обойтись можно), забыл еще хуже, чем Вы. Только Вы хоть в бой бросились, что глупо, но почетно, ибо за Россию… А он – в любовь, понимаешь, причем бесперспективную. Что такое гемофилия, в курсе?
Что-то про эту тему Михаил знал, а чего не знал – Балк объяснил, в меру своих сил, конечно.
– Ну, неужели, якорь вашей разведке в задницу, нельзя было проверить родословную невесты? Там же гемофилик на гемофилике сидит и таким же погоняет. И вот результат – Ваш брат в его линии оказывается последним здоровым мужчиной. Наследник Алексей… Выжить то он выживет. У нас аж до 14 лет дотянул, значит доживет и тут. Но будет ли способен полноценно руководить страной будучи серьезно больным человеком? Возможно да, при правильном воспитании, чтобы не на своей болезни зацикливался, а на судьбах страны. Думаете ему для этого дядя, понюхавший пороху и знающий что такое "ура – патриотизм" и что такое "больно когда в тебя попадает пуля" не пригодится? А если нет? И болезнь свое возьмет? Кто тогда?
Так что, Ваше Императорское Высочество, в могилку под залпы совместного русско-японского салюта – а они вышлют делегацию, они сейчас пока пытаются показать себя вполне европейцами – Вам пока рановато. И потом, от покушений ваш брат не застрахован. Кто тогда регентом будет и доведет Алексея до совершеннолетия? Аликс? Вот бы покойная королева Виктория порадовалась! Новую бироновщину нам англичане с французами быстро организуют!
– Но почему вы мне сразу про это не рассказали?
– Во-первых, Вы так заинтересовались танками и прочими стреляющими игрушками, – усмехнулся Балк, – что о более серьезных вещах думать времени не было. Во-вторых – мне и самому было не до того. Оборона перешейка, японский брандер взорвать надо было, прочие дела неотложные (тут Балк немного запнулся, вспомнив о ждущей его в Артуре Верничке Гаршиной, роман с которой периодически отрывал его от войны и остального мира то на день то на два). А в третьих… Обо всем рассказывать не просто долго, а очень долго. Болезнь наследника – такая мелочь на фоне прочих болезней всей России, смертельных болезней, замечу, что гроша ломанного не стоит.
Если вкратце – в моей истории ваш венценосный брат довел страну до революции, вернее до трех. И после последней из них, Великая французская революция перестала быть пугалом для дворян и аристократов всего мира… Померкла как звезда с восходом солнца (успокаиваясь Балк все более соответствовал духу времени, и именно это превращение окончательно убедило Михаила в его правдивости). Без вас, Ваше Высочество, нам инерцию системы и ход истории не переломить. И ломать ее надо будет не танками и самолетами, а взвешенной и неприятной многим политикой…
А теперь по поводу Аликс и англо-французов – Россия, "верная союзническому долгу", влезет с их подачи в войну с Германией и Австрией не готовой. Причем, вляпается в войну России совершенно не нужную, и закономерно, спасая своего кредитора – Францию, – пропадет сама. Это как человек, который взяв кредит в банке, оказывается обязанным этот банк защищать от вооруженных грабителей, а после того как они его пристрелят, банк, спасенный им, еще и будет требовать возврата кредита с его наследников. Союзнички, мать их…
– Вы упомянули про "самолеты". Что это такое, Василий?
– Летающие боевые машины. Тяжелее воздуха… И пострашнее танка…
– Но как…
– Все дело в мощном и легком двигателе. Основные теоретические моменты известны и сейчас, спасибо профессору Жуковскому. И приоритет исторический, кстати, наш. Вам фамилия Можайский ни о чем не говорит?
Тут за дверью загомонили, заорали. Михаил быстро протянул наган обратно Балку.
– Прикажи впустить, Василий. Нам только стрельбы здесь не хватало.
– Слушаюсь, Ваше Императорское Высочество, – и, открыв дверь: – Бурнос, пропустить!
Когда группа врачей и офицеров под водительством начальника санитарного поезда ввалилась в палатку, Михаил со скучающим выражением лица сидел, опершись спиной на подушки:
– Господа. Я ценю Ваше беспокойство о моем здоровье – но клянусь Богом, рана легкая. А сейчас – прошу Вас оставить нас с капитаном 2-го ранга Балком наедине. Петр Степанович, – обратился он к лекарю, – я с удовольствием подвергнусь назначенным Вами процедурам, осмотрам, клистирам, наконец – но только через полчаса.
– Час! – быстро ввернул Балк
– Хорошо, час. Ржевский, отпустите Бурноса а сами заступайте на пост. Приказ прежний.
– Кстати, Бурнос мне сегодня жизнь спас… – задумчиво произнес Михаил, и скрипнул зубами устраивая больную ногу поудобнее, – когда мы к нашим окопам ковыляли, я случайно наступил столь профессионально простреленной вами ногой на одного из тех японцев, что нам пулеметы утром взорвали… Их там было двое, и как они умудрились так спрятаться в траве, что по ним полк пробежал, а их никто не заметил – не знаю. Тот, об которого я споткнулся, был опасно ранен, а вот второй был жив и весьма проворен… Но против Бурноса – как вы выражаетесь "без шансов". Ладно, давайте о главном, что ожидает Россию такого неприятного, что вам меня пришлось спасать прострелив мою же ногу, товарищ капитан второго ранга?