Для тебя бессмертный - Сим Симович

Рука. Левая рука Виктора метнулась вверх. Не к рукояти рапиры, чтобы вытащить ее. Нет.

Она схватила само лезвие. Голой ладонью. Прямо у живота.

Кожа зашипела, разрезаемая посеребренной сталью, но пальцы сомкнулись капканом.

Валерий дернул оружие на себя. Оно не шелохнулось. С таким же успехом он мог пытаться выдернуть меч из скалы.

Он встретился взглядом с Виктором. И впервые за вечер улыбка сползла с лица итальянца.

На него смотрел не человек. На него смотрел зверь, которого разбудили и которому очень больно.

— Et Spiritus… — прохрипел Виктор, и изо рта у него потекла кровь. — Sancti… NO!

Рывок.

Виктор не вытащил рапиру. Он дернул ее внутрь себя, сокращая дистанцию, насаживаясь на клинок еще глубже, чтобы добраться до врага.

ХРУСТ.

Свободная правая рука Виктора врезалась в грудь Валерия. Не кулаком. Раскрытой ладонью. Удар медвежьей лапы.

Итальянца оторвало от земли. Дыхание выбило из легких с влажным звуком. Ребра треснули.

Он отлетел назад, но Виктор не отпустил рапиру. Он встал, все еще пронзенный насквозь, выдернул оружие из тела врага (оно осталось в руке Виктора) и…

ХРЯСЬ!

Виктор переломил дорогую ватиканскую сталь об колено. Звон сломанного металла прозвучал как погребальный колокол.

Он швырнул обломки в сторону.

Рана в животе дымилась. Края плоти чернели, пытаясь стянуться, борясь с ядом. Регенерация работала медленно, рывками, причиняя адскую муку, но она работала. Ярость пережигала яд.

Валерий пытался встать. Его изящный камзол был в грязи. Он кашлял, держась за грудь. В его глазах появился страх.

— Ты… ты не можешь… — просипел он. — Это невозможно…

— Ты думал, это дуэль? — голос Виктора изменился. Он стал ниже, в нем появился рокочущий бас, от которого вибрировала диафрагма. — Ты думал, мы будем фехтовать по правилам?

Виктор шагнул к нему. Тяжело. Неумолимо. Как лавина.

Валерий выхватил кинжал — дагу. Попытался ударить в шею.

Виктор даже не уклонился. Он просто подставил плечо. Кинжал вошел в мышцу и застрял. Виктор этого даже не заметил.

Удар головой.

Лоб Виктора врезался в лицо итальянца. Нос Валерия хрустнул, брызнув кровью. Бретёр отлетел назад, ударившись спиной о каменную кладку акведука.

Теперь бежать было некуда.

Виктор навис над ним. Огромный, окровавленный, с торчащим из плеча кинжалом, с дырой в животе. Кошмар во плоти.

— Ты хотел увидеть зверя, Валерий? — прорычал он в лицо врагу, забрызгивая его своей кровью. — Смотри.

Рука Виктора схватила итальянца за горло. Подняла над землей. Ноги Валерия болтались в воздухе, сбивая пыль с камней.

— Я не фехтую, — прошептал Виктор. — Я ломаю.

Он размахнулся и с силой впечатал тело врага в каменную опору.

БАМ!

Каменная крошка посыпалась сверху. Валерий обмяк, его глаза закатились.

Но этого было мало.

— Ты убил Нарсеса.

Удар спиной об камень.

— Ты убил девочек.

Еще удар. Штукатурка сыпалась дождем.

— Ты думал, что я играю в человека? Я просто сдерживался.

Виктор занес кулак для финального удара, способного превратить череп в кашу.

Но в глазах полубессознательного Валерия вдруг вспыхнуло что-то злое. Его рука метнулась к поясу.

Щелчок. Вспышка.

Виктор инстинктивно закрыл лицо локтем.

Взрыв.

Не граната. Алхимическая бомба. Ослепительная магниевая вспышка и волна удушливого дыма.

Ударная волна отбросила Виктора на пару шагов. Глаза обожгло светом. В ушах звенело.

Когда дым рассеялся — через секунду, не больше — у опоры никого не было.

Только кровавый след, ведущий в пролом в стене акведука, и дальше — в сторону города.

Он ушел. Сломанный, избитый, но живой.

Виктор выдернул дагу из плеча. Рана затягивалась на глазах, выталкивая сгустки черной крови. Боль уходила, уступая место холодной, кристальной ясности.

Итальянец бежит в город. Он ранен, напуган и опасен как загнанная крыса. Он будет использовать все, что у него осталось. Бомбы, яды, заложников.

Он превратит Константинополь в поле боя.

Виктор поднял свой меч с земли. Лезвие было грязным, но целым.

— Беги, кролик, — прошептал он в темноту пролома. — Беги. Ты сам выбрал место своей смерти.

Он шагнул в пролом. Охота только началась. И на этот раз пленных не будет.

Ночь. Улицы Константинополя, от стен Феодосия к центру.

След был ярким. Для обычного человека ночь была темной, но для Виктора она расцвела спектром запахов.

Запах крови Валерия — сладкий, с металлическим привкусом ртути (яд в его крови мешал регенерации даже ему самому).

Запах страха — кислый, как уксус.

Запах дорогого пороха и серы.

Виктор не бежал. Бегут от кого-то. Он — настигал. Его движения были широкими, поглощающими пространство. Каждый шаг отдавался гулом в брусчатке. Рана в животе затянулась тонкой пленкой, но внутри все еще пекло, словно он проглотил раскаленные угли. Боль бодрила. Она напоминала, что он жив.

Впереди, в лабиринте узких улочек бедного квартала, мелькнул бордовый плащ.

Валерий двигался по крышам. Он прыгал с черепицы на черепицу с грацией кота, ошпаренного кипятком. Он был ранен, у него были сломаны ребра, но страх гнал его вперед быстрее ветра.

— Ты не уйдешь! — рев Виктора отразился от стен домов, заставив ставни дрожать.

Валерий обернулся на бегу. В его руке блеснула стеклянная сфера.

Он швырнул ее