Александр Абердин - Три года в Соединённых Штатах Америки

Мы прилетели в четверг рано утром, но до Уоткинс-Глена добрались только к ночи, хотя ехать было всего ничего, а потому на ночь глядя ничего предпринимать не стали. Наутро же я первым делом попросил всех пилотов собраться в нашем шатре и высказал свой категоричный протест по поводу пресловутого «фулл контакта», разрешенного америкосами. Учитывая, что добрая треть гонщиков решила не радовать публику прыжками, за моё предложение провести гонку с максимальной корректностью, проголосовали все пилоты. Нефиг поважать всяких придурков. О своём решении мы немедленно известили хозяев автодрома и поехали читать трассу, хотя благодаря Джо Фоллмеру вся информация о ней уже была закачана в бортовые компьютеры, которые американские таможенники потребовали вскрыть, чтобы посмотреть, не являются ли они запрещёнными консолями Геи. Два часа мы ездили по трассе на скорости не свыше полтура сотен километров и при этом антикрылья наших болидов постоянно шевелились, меняя углы наклона. Ровно в полдень началось шоу – состязания на самый высокий и самый длинный прыжок на гоночном автомобиле. Устроители гонок и тут попытались отличиться и выгнать на трассу железный хлам, но им был заявлен самый решительный протест – мы не самоубийцы, чтобы пролетать над автомобилями и затем приземляться не видя трассы.

Да, маниакальная страсть американцев из чего угодно делать шоу, в этот день явно перехлёстывала через край. В далеко не самом лучшем настроении мы провели жеребьёвку и приступили к разминочным прыжкам. Каждому предстояло сделать по два прыжка без зачёта результатов, после чего, стартуя с десятисекундным интервалом, мы должны были совершить ещё по три прыжка, но уже зачётных. Публика, узнав, что никаких автобусов на трассу выкатывать не станут, вела себя чуть ли не по-свински. Янки свистели, улюлюкали и чуть ли не швыряли в нас гнилые помидоры и тухлые яйца. Однако, уже после первого же прыжка, а его совершил итальянец Артуро Мерцарио, все крикуны заткнулись, так как этот бесбашенный парень хотя и начал прыгать в весьма осторожно, пролетел по воздуху сорок три метра и при этом так мастерски приземлил болид, что не было даже отскока. Сразу после этого, увидев, что и обычный бортовой компьютер, уже прозванный в нашем кругу полудурком за примитивность, отлично реагирует на команды и хорошо читает перед отрывом скорость, дозаявилось ещё трое пилотов. Когда же были совершены более дальние прыжки, все отказавшиеся ребята вздохнули с облегчением и выстроились в очередь.

Я в эту пятницу прыгал семнадцатым и уже знал больше половины результатов. Побеждать в прыжках у меня не было никакого желания, но я всё же хотел показать вполне приличный результат на этой трассе с естественным рельефом. К тому времени, когда настала моя очередь выезжать из паддока, публика окончательно продрала глаза и въехала, что без всяческого металлического хлама на трассе прыжки автомобилей, взлетающих в воздух без каких-либо трамплинов – невероятно захватывающее и красивое зрелище. Теперь уже каждый прыжок зрители встречали восторженными криками и аплодисментами. Единственное, что мне совсем не нравилось на этой трассе, так это неудобная позиция для разгона. Приходилось ехать по прямой, затем делать под прямым углом поворот направо и дико ускоряться, чтобы через каких-то восемьдесят метров нажать на кнопку «Прыжок». Как и все, я также снизил скорость перед поворотом до ста сорока километров в час и, въехав в него, нажал на педаль газа, чтобы вылететь уже на скорости в двести десять километров. Мне удалось хорошо разогнать болид, до скорости в двести девяносто три километра в час, после чего я отправил его во вполне управляемый полёт. Мой первый же прыжок вышел неплохим, сто три метра и я уехал на второй круг. Судя по всему, прыжки на этой трассе у нас сегодня точно зададутся, но увы, не рекордные.

Джордж Фоллмер, как того и следовало ожидать, улетел дальше всех на сто восемьдесят семь метров, но и тормозить ему пришлось уже буквально в повороте. Публика осталась довольна прыжками и особенно тем, что первое место занял американец, надо сказать заслуженно. Второго психа, который отважился бы улететь за сто семьдесят метров, в этот день так и не нашлось, ну, а я со своими ста шестьюдесятью четырьмя метрами, был всего лишь десятым, но зато показал самый высокий прыжок, взлетев на высоту в двадцать один метр. Прыгни я всего на два метра меньше Джо и хрустальный кубок был бы мой, как и ещё один лавровый венок для заводской кухни, но у меня имелись совсем иные планы на этот уикенд. Не знаю, что по этому поводу думали американские журналисты, пишущие о мире машин, моторов и бешеных скоростей, но все европейские точно ждали того момента, когда прямо у них на глазах механики снимут с моего болида все аэродинамические обвесы и они увидят то, что от них так тщательно скрывали – роторно-лопастной двигатель внеземной конструкции и узнают, что он из себя представляет. Вкратце.

В субботу я никому не оставил ни малейшего шанса занять поул и уже в первом заезде показал такое время, которое никто, кроме меня самого, больше так и не смог превзойти. Вообще-то это были сущие пустяки по сравнению с тем, что в эту субботу Франсуа так и не вылетел с трассы и не разбился. Впрочем, даже в том случае если бы он с какого-нибудь перепугу потерял контроль над болидом и тот полетел куда угодно, он всё равно остался бы жив. За время чемпионата мы так умудрялись иной раз кувыркаться и сталкиваться друг с другом, что даже ломали машины и с десяток болидов отправилось в Советский Союз, где их сунули под ножи сверхпрочных лонсдейлитовых фрез. Ксавье по поводу моей квалификации сразу же сказал: – «Русский медведь оскалился и лучше к нему не приближаться». Не смотря на такое его предупреждение, гонка прошла в среднем темпе, никто не хотел рисковать понапрасну, но и спуску никто тоже никому не давал, а потому обгонов было очень много, но все они проводились так чисто, что не произошло ни одного контакта. Что же, это лишь говорило о том, что все пилоты, выехавшие на трассу, к этому времени стали отличными куэрнами и многие уже поднялись на шестой уровень, а потому занялись ещё и изучением боевого куэрнинга, чтобы затем стать целителями.

Лично для меня эта гонка прошла очень комфортно, я как ушел с поула первым, так больше никого и не подпустил к себе ближе, чем на шесть секунд. Вторым пришел Джо, а третьим Франсуа Сэвер. После награждения, во время конференции я уже в который раз сказал журналистам, среди которых у меня уже было немало хороших друзей и просто приятелей, что хотя и не расстаюсь с автоспортом навсегда, всё же уже больше не буду принимать участие в чемпионатах в течении всего года. Меня засыпали множеством вопросов и на большинство из них я отвечал часто просто шутливо, но на один, что считаю для себя главным результатом сезона, честно ответил: