Роанна. Хайланд. Книга шестая - Виктор Постоенко

Гринье пригласил их на учебный выход в море с боевыми стрельбами, который производился в рамках выпускных экзаменов в Морском экипаже. Лучшие выпускники получали звания мичманов и могли в будущем претендовать на офицерские погоны.

Для вчерашних крестьян это было несбыточной мечтой. Но у них перед глазами уже были примеры простых моряков с галер Ортона, Маргеса, капитана Хекейта, получивших не только офицерские звания, но и дворянский статус.

Меня удивил мой Влад, который подарил сыновьям Элисии и Энсо по одной коробке оловянных солдатиков из тех, что ему преподнесли в подарок в замке Горссдана. В каждой коробке был комплект пехотинцев разных полков и кавалеристов. Я ему, вот честно, даже не намекала.

Это очень хороший признак. Пусть учится заводить друзей, в будущем они ему понадобятся. Я хотела создать особую гвардейскую кадетскую роту, куда отправить служить моего отпрыска. А в сослуживцы ему набрать сыновей из знатных семей Империи. Пусть дети учатся вместе жить, познают тяготы настоящей солдатской службы и получают одно из лучших образований в стране. Уж на преподавателей я не поскуплюсь.

А пока я навёрстывала упущенное. Собрав всех дам, посетила вместе с ними женский пансионат миссис Изабель, больницу доктора Ли, и в тот же день мы побывали на занятиях в медицинском институте, пообщались со студентками.

Вместе с герцогиней Нарой Дунгарской стали «крёстными матерями» двух новеньких морских канонерских лодок, спущенных в нашем присутствии на верфи Бойла. Они войдут в состав Северной эскадры Линча, которая готовится к возможному столкновению с Тан. После спуска прямо на слипе были поставлены столы, где судостроители и моряки отпраздновали удачный спуск. Спустить корабль на воду — это тоже своего рода искусство.

В замке меня ждала вернувшаяся из поездки на родину Анара Визари, которая привезла письма от матери и от Ирианы. Девушку было не узнать. После выздоровления она только слегка прихрамывала.

Профессор Бактлер заверил её, что со временем и это последствие тяжёлой травмы исчезнет, и прописал ей помимо лекарств курс оздоровительных упражнений. Молодым человеком, оказавшим ей внимание, был один из офицеров выпускного курса Академии Колина (теперь уже Джеймса), граф Тиллмурский.

Мы прогулялись с Анарой по небольшому замковому саду. Настрой у неё был серьёзный. Я посоветовала не тянуть, а сыграть свадьбу в этом же году, всё-таки ей уже исполнилось двадцать семь лет. И мы с Императором поможем, если это потребуется.

Но она уверила, что родители её избранника не против их свадьбы, ему в этом году исполняется тридцать, и они уже заждались внуков от единственного сына.

В разговоре Анара сообщила, что недавно приняла католическую веру, так как её будущий супруг является католиком вот уже третий год. Епископ Фармер никогда не упускает момент.

Мама сестёр в письме благодарила за дочь и в конце добавила, что она не будет против, если Анара насовсем останется в Империи. Я её понимала. Всё-таки произошедшее с дочерью в Каганате станет препятствием для её дальнейшей там жизни. Как говорится — ложки-то нашлись, но осадочек остался.

Ириана повторила слова матери, потом описала обстановку в каганате, похвалила супруга за сдержанность, настойчивость и умение лавировать между представителями разных родов и кланов. Таким и должен быть правитель. Очень ждёт, когда в Орсар протянут телеграфную линию.

Сейчас телеграф уже протянули от Лампанга к оазису на дороге к Тангутскому каганату, а вторую линию уже вывели в сюннский Паэр. Она беспокоилась за состояние границы с Тан, так как каганат граничил с ними через княжество Кин.

И по договору готов оказать помощь княжеству Ляо, если оно опять подвергнется нападению южан. Но её и Кагана беспокоило юго-восточное направление, где лежали бескрайние степи, которые танская конница могла преодолеть за несколько дней и обрушиться на густонаселённые районы каганата у Синхана.

О событиях в Бардамане и смерти князя она пока ещё не знала. Я написала ответные письма обеим, рассказала Ириане, что произошло, и посоветовала ещё раз проверить как своё окружение, так и ближний круг Кагана. Не все были довольны его избранием, а уж то, что его хатун стала приверженцем иной веры, задевало многих степняков. Им вообще-то было наплевать на всех богов, но не использовать этот факт в подковёрной борьбе они не могли.

Через три дня канонерка доставила Марджани и её спутниц в Андол. Я встречала корабль в порту, куда отправилась, как только с крепости сообщили, что она прошла под мостом. По трапу на причал спустились четыре женщины, я сразу же подошла к Марджани, взяла её за плечи и заглянула ей в глаза.

Они были потухшие, заплаканные; она исхудала, кожа натянулась на скулах. Эта женщина нисколько не напоминала ту цветущую молодую девушку, которую мы с Райаном провожали в тот день.

— Держись, главное, что ты и сын остались живы, — я притянула её к себе и обняла за плечи.

Она заплакала, я поглаживала её по спине и смотрела на её служанок. Та, с ребёнком, низенькая толстушка, — явно кормилица. Девушка с перевязанным плечом, видимо, Сувон, а высокая горянка с цепким взглядом — охранница князя, которая их всех спасла.

— Хола, возьми девушку и отвезите её в госпиталь, пусть врачи посмотрят. Джани, скажи ей — я так думаю, что имперского она не понимает.

Хола увела девушку к одной из крытых повозок.

— А ты — Вейна? Ты же алаирка, наш язык должна понимать.

— Ваше Величество, — она ответила на приличном имперском, — я Вейна Лоо, личная служанка князя, упокой боги его душу.

— Поедешь с нами. Сын спит? Тогда рассаживаемся по каретам и в замок. Микка, скажи начальнику порта, чтобы готовили «Арабеллу» завтра утром к выходу в Рианол.

Но отплыть нам утром было не суждено. В замке меня ждала телеграмма от Императора — умер генерал Монс. Император на «Амфитрите» выходит сегодня же в Андол. Миноносцы уже ушли ему навстречу, пока мы ехали к замку.

Старый воин умер ещё вчера, просто лёг спать и утром не проснулся. Хотя его последний титул был герцог Банморский, хоронить его будут в его семейном гнезде в Берри. Тело уже везут сюда.

Мне стало так тяжко, что я заперлась у себя в спальне и, не выдержав, долго плакала. Старина Нейсон Монс, первый из военных, кто поверил в меня, кто стал моей правой рукой, кто привлёк на мою сторону местных командиров, выросших сейчас в крупных военачальников.

Герой обороны Эттиля, битвы в Волчьем Ущелье, покорения северных земель, генерал, разгромивший в сражении у Катанга объединённые силы степняков. Человек, всего себя отдавший возрождению северных провинций, построивший город и порт Орочан, человек,