Алексей Рюриков - КОНТИНЕНТАЛЬНЫЙ СОЮЗ
С Уборевичем, вызванным в Москву на совещание, начали работать его давний приятель Постышев и Буденный. Жданов знал, для того чтобы вытянуть Уборевича в Москву, Буденный потребовал обсудить вопрос о кавалерии на Дальнем Востоке, а Уншлихт в то же время внезапно озаботился работой военной разведки в Китае и Маньчжурии. В том, что считающегося лучшим стратегом РККА командарма дожмут, он не сомневался. Буденный, конечно, сильная личность, но на случай войны надо и стратегов иметь.
* * *Несмотря на конспирацию, информация об оппозиции Косиору и неких готовящихся на съезде сюрпризах, просачивалась. При таком количестве вовлеченных иначе и быть не могло, несмотря на всю осторожность заговорщиков, несмотря на весь их немалый опыт нелегальной работы.
Точной информации НКВД получить не удалось, но Агранову стала известна причастность к оппозиции Бельского. Нарком о предстоящем съезде помнил прекрасно. И понимал, что выступление оппозиции, неизвестно насколько организованной и многочисленной, будет представлять опасность. Косиор – не Сталин, его положение не настолько прочное, чтобы рисковать. Точных данных у чекистов не было, в причастности к оппозиционерам можно было подозревать слишком многих. А власти нужно было действовать аккуратно. Крутые репрессии сразу после переворота и расправы с Тухачевским могли вызвать резкую враждебность в партийных массах. Не рядовых, разумеется, а среди секретарей обкомов и республиканских ЦК, военных и чекистов, наркомов и руководителей главков. Недовольное и напуганное, это звено могло задавить руководство большинством, чего обустраивающейся на верхушке группе Косиора не хотелось. Не чувствовали они пока себя готовыми к открытой драке. Следовало выявить конкретных лидеров оппозиции, и двадцатого октября Агранов отдал приказ новому начальнику ГУГБ, Евдокимову.
Бельского решили брать в его рабочем кабинете, тут же допрашивать, а уже потом определяться с дальнейшими действиями. Агранов ждал у себя. Ждать впрочем, пришлось недолго.
Начальник союзной милиции риск участия в заговоре прекрасно осознавал, и к такому повороту событий был готов. И решение для себя принял еще в первый вечер, на даче Берии, в Сухуми: попадать на допрос к коллегам из особого отдела Лев Николаевич не собирался. Маленький браунинг он с самого начала держал при себе. В кабинете пистолет обычно лежал под рукой, прикрытый бумагами – замнаркома знал, что если придут арестовывать, времени у него будет немного.
Звонок Евдокимова насторожил. Начальник ГУГБ хотел зайти поговорить о вопросе нешуточном и неприятном: в Ташкенте чекисты взяли на присвоении конфискованного золота местного начальника управления угрозыска. Но почему он решил зайти сам? Правая рука Агранова, по всем аппаратным раскладам он должен был позвать простого замнаркома к себе. Тем более в такой ситуации…
Увидев лицо входящего Евдокимова и мелькнувших за ним оперативников, Бельский понял все и сразу. Для него не стоял выбор между жизнью и смертью, выбирать приходилось между пулей в висок из собственного пистолета и смертью долгой и мучительной – ведь все, происходящее с ним после задержания, являлось бы только растянутым путем к точно такой же пуле, но в затылок.
"Кто ж интересно сдал, все-таки?" – мелькнула мысль у вскидывающего ствол в направлении двери Бельского. "А ведь всегда был паршивым стрелком" – успел еще удовлетворенно подумать увидевший заострившееся лицо и расширяющиеся глаза поймавшего пулю в грудь Евдокимова замнаркома, рванув пистолет к виску.
Сорок минут спустя, перевязанный Евдокимов от боли, возбуждения, и чувства вины за срыв операции изъяснялся в основном матом. Но прерывать его и выяснять подробности Агранов не стал, исправить что-либо было все равно невозможно. Труп начальника ГУРКМ остывал в подвале, унеся с собой все известные ему секреты. Евдокимова, которому пуля скользнула по ребрам, готовились везти в больницу. Нарком чувствовал жестокое разочарование: Бельский оказался крепким орешком, и теперь представлялся фигурой важной и им, Яковом, недооцененной. Нет, отработать все его последние связи он конечно распорядится. Даже самоубийство дает след, ведь теперь есть откуда начать. Восстановить картину контактов заместителя с мая по октябрь – работа хоть и тяжелая, но вполне выполнимая. А дальше анализ, круг общения… стандартная работа, в общем. Вопрос во времени. И в исполнителе – Евдокимов, похоже, выбыл минимум на пару недель. Дослушав раненного, нарком кивнул, ободрил подчиненного, и тяжело ступая, пошел к себе.
* * *Заговорщики встревожились, но выбора уже не оставалось. Однако оппозиции везло, Агранов назначил на должность начальника милиции знакомого ему расследованию убийства Кирова Заковского, из Ленинграда. Ему же он поставил задачу выявления возможного заговора и чистки в Управлении.
— Это, по сути, милицейская работа Лева – весомо сказал нарком – пусть твои копают, отбери надежных. И может даже лучше, из других управлений забери, мы не знаем, как в РКМ Бельский корни пустил. Он там три года сидел, кого угодно мог подмять. Теперь тебе Управление чистить, и лучше это делать своими руками, согласен?
— Моих людей его связи пошлют – разумно заметил бывший начальник питерского УНКВД. Не будут члены ЦК или наркомы с ними общаться. Нужны чекисты.
— Все надежные и так по этому делу работают. Тут осторожно надо, чтобы и лишних людей не задеть, и шума не вызвать, и серьезно отработать. А то вонь поднимется, не отмыться. Бери чекистов, не возражаю. Только под прикрытием твоего управления. Вроде как самоубийство замнаркома расследуют. Кто его знает, чего он застрелиться мог, правильно?
— Правильно. Бабы там, споры личные…
— Вот-вот. Без политики главное.
— Тогда надо на будущее вообще спецгруппу создать. Нашу, милицейскую. Мало ли, какие где происшествия приключатся? Кража у кого, самоубийство, драки пьяные – все ж бывает. А так – и расследование качественное и людей подберем не болтливых.
— Давай – согласился Агранов. "Создавай – подумал он. У Серебрянского хорошо получилось вне структуры работать, вдруг и тут результат будет".
Заковский оперативную группу при начальнике ГУРКМ (по образцу СГОН ГУГБ Серебрянского) сформировал из лично преданных ему людей. Но самоубийством они не занимались, он дал своим ребятам другое поручение: проверку оперативным путем версии об убийстве Сталина "группой Ежова-Кагановича". Задание камуфлировалось работой по указанию Агранова, по выявлению возможного заговора в РКМ и проверке связей Бельского.