Алексей Борисов - Смоленское направление - 4
- Нет. Когда в прошлом году класс ходил, я болела. - С грустью в голосе ответила Дайва.
- Ничего, никогда не поздно вкусить прелести романтики, запах леса, дым костра и жужжание комаров. В рюкзаке есть полный набор для самого неопытного туриста, а в блокноте инструкция, как и чем, пользоваться.
- Может, обойдётся? Петер Клаусович очень умный. Он обязательно найдёт выход из этого положения.
- Будем надеяться. А пока, прямо сейчас ты идёшь к себе в комнату и переодеваешься по-походному. Картошку я сам доварю. Дайва исчезла за дверью.
"Наверно", - подумал я, - "девочка права, может и обойтись. Если приказ пришёл из Смоленска, то "профессора" всё равно бы повязали. А так, своей поездкой он невольно отвёл удар от усадьбы. Но если им заинтересуются всерьёз, то здесь будет обыск, со всеми вытекающими последствиями. Проход к двери немцы вряд ли обнаружат, а вот когда наткнутся на камеры наблюдения, придётся взрывать. Жалко дом, сколько труда вбухано".
Вскоре наступил полдень, а за ним солнце стало клониться к закату. За это время я пару раз выходил по тропинке, устраивая засаду. Никто не появлялся. Успел подготовить инструмент и детали для "эмки", заполнив ими багажник самодельной трёхколёсной велорикши. Поместилось всё, даже покрышки. И когда я увидел, как сидящая на лавочке у крыльца Дайва, прислонив голову к рюкзаку - уснула, со стороны моста раздался еле улавливаемый треск мотоциклетных моторов. Техника переправлялась через речку, поэтому и слышно. Спустя минуту рокот пропал.
"Могут добраться ещё засветло". - Подумал я, - "минут двадцать, и они будут здесь. Судя по звуку, их два. Шесть человек максимум, но вот вопрос: откуда в Хиславичах мотоциклы? У комендантского взвода четверо кавалеристов и один грузовик, который по рассказам, постоянно в разъездах. Подкрепление прислали? Это в посёлок, где райкомовцев сдали в первый же день оккупации, а о партизанах даже не слышали - нет, это не "местные" немцы. Знать бы по чьей инициативе они тут, тогда и действовать можно по обстановке. А пока, ждём".
- Дайва, уже проснулась? Вот, умничка. Помнишь, о чём мы говорили? Девочка кивнула.
- Прячься в схрон, и сиди там как мышь. Будет пахнуть нафталином, но ты уж потерпи.
Как только замаскированная крышка люка закрылась, я побежал в полуподвал, откуда можно было наблюдать через видеокамеры за поляной перед воротами. Вскоре появились немцы. Один мотоцикл с коляской, в которой сидел Дистергефт. Петер Клаусович выбрался из люльки, что-то сказал солдату, пересаживающемуся на его место и, держа в руках портфель, направился к воротам. Задерживаться в лесу в планы мотоциклистов не входило, поэтому, лихо развернувшись, немцы потарахтели обратно. Мне захотелось придушить "профессора". Выскочив во двор, я накинулся на Дистергефта.
- Как это понимать, Петер Клаусович? Вас в детстве по голове не били? Зачем вы сюда фашистов привозили?
- Алексей Николаевич, дорогой, - "профессор" выставил ладони перед собой, держа портфель под мышкой, - я всё объясню. У меня не было другого выхода. Поверьте, опасности больше нет. - И тихо добавил, - дайте только до уборной сбегать, невмоготу более терпеть.
"Ну что ты с ним сделаешь? Пусть бежит. Пойду пока Дайву вынимать из схрона, чего ей в подземелье сидеть, раз всё обошлось". - Махнув Клаусовичу рукой, мол, давай, по-быстрому.
Минут через сорок после этих событий Петер Клаусович жадно курил сигареты, одна за другой, рассказывая о своих приключениях. Здесь была: завязка, кульминация, развязка и конечно, эпилог, участником которого уже стал я.
- Не понравился я коменданту, - жаловался Петер, - Долерман послал по инстанции запрос, на предмет моего участия в работе айнзац-штаба Альфреда Розенберга. Помните, когда я заявился к нему и договорился о покупке машины? Так вот, звонить в Берлин он не стал, а написал рапорт. И тут, представляете, какя удача, в Смоленск как раз прибыл профессор Энгель, а с ним Баадер. Это те самые, которые долгое время снабжали меня материалами по Дерпту. По существу рапорта обратились к ним, как представителям Розенберга, и Баадер выставил Долермана дураком.
- Каким образом?
- Комендант приказал задержать меня, когда я был в управе у Ржецкого. Естественно, он доложил о своих действиях и утром, при мне "получил по шапке", когда разговаривал по телефону со Смоленском. Я в это время находился в его кабинете. Бедняга три раза утирался платком. Баадер подтвердил знакомство и даже упомянул об особом задании. После чего у нас с ним состоялся телефонный разговор.
- Хорошо, а мотоциклистов, кто вам дал?
- Вот тут и начинается самое интересное. Около десяти утра Долерману позвонили из штандарткомендатуры Смоленска, с приказом доставить меня в Шаталово, на аэродром. Баадер что-то ценное увозил из города, причём с такой срочностью, что готов был проехать пятьдесят пять километров, так как в Смоленске нелётная погода. К обеду он появился. Пока в транспортный самолёт грузили ящики, он спросил о моих исследованиях.
- Надеюсь, вы не сболтнули лишнего?
- Я рассказал ему о мече. Сказал, что ищу след Штауфена здесь и кое-что отыскал.
- А он что?
- Просил два раза в месяц отсылать отчёты о раскопках, да ещё от руки нарисовал вот это, - Дистергефт передал мне листок, на котором коряво был нарисован овал, со свастикой в виде множества кружочков.
- Алтарь Святовита? Сколько лет прошло, а он до сих пор не даёт покоя мистификаторам. Там где он стоит, земли принадлежат славянам. Неужели они всерьёз думают овладеть им?
- Вы и это знаете? Хотя, чему я удивляюсь. Баадер сказал мне, что военные действия под Киевом вскоре закончатся. Именно там, по некоторым сведениям и спрятан алтарь. Но в это он не верит, и в Берлине с нетерпением ждут от меня результатов, так как поисками алтаря занимаются ещё несколько "учёных", но у них нетрадиционные методы. Последнее слово он произнёс с каким-то пренебрежением, я думаю, это конкурирующая организация. После этого он улетел, а меня посадили на мотоцикл и привезли сюда.
- Вот так, взяли и просто привезли?
- Нет, офицер на аэродроме спросил, куда меня доставить, я и сказал куда отвезти. Чуть не забыл, мне выписали новый документ. Теперь я свободно могу передвигаться по области, только отметку в комендатуре ещё поставить надо.
Что ж, теперь Петер Клаусович может до прихода Красной Армии слать отчёты и раскапывать городища. Надо бы ему ещё через месяц жалобу накатать, да денег попросить. Дадут ли? Неужели он не понимает, что интересен немцам, как тот мавр: сделал дело - проваливай. А этот ребячий восторг, чему радоваться? Повезло, да только вот везенье какое-то призрачное, неестественное. Словно кость подсунули, а мы рады стараться, клац зубами, не замечая, что сеть над головой падает. Отметки в комендатуре, да по этим записям даже выпускник церковно-приходской школы в пять секунд сумеет проследить весь маршрут перемещений, а если места на карту нанести, да линеечкой с карандашиком поработать. Да уж, выпадает "профессор" из обоймы. Найдутся умные головы, будут отслеживать его раскопки да сопоставят появления печатной агитации с местами появления Клаусовича. Жаль, были у меня надежды, но нет худо без добра. Как бы там ни было, легальное перемещение по области есть, а раскопки предметами старины я уж обеспечу. Ну а если рядом с археологическими исследованиями курганов вдруг появятся небольшие землянки, то ничего удивительного. Землекопам жить-то где-то надо, а вот, что с домиками станет после отбытия археологов, то уже заботы совершенно других людей.