Влад Савин - Восход Сатурна
Непосредственным же толчком к проведению операции послужили два события. Еще в октябре в штаб Ленинградского фронта были переданы данные о противнике, точно и полно отражающие его численность, расположение, оборонительные рубежи и даже фамилии командиров частей, что интересно, из Москвы, а не от разведки фронта. Причем все бумаги с пометкой «заслуживает полного доверия». Рассказ о подвиге тех, кто сумел добыть эту информацию, еще ждет своего времени… Я же могу сказать, что эти сведения лишь иногда расходились с действительностью в мелочах. Именно они были положены в основу плана операции при ее разработке.
Также летом сорок второго в Советском Союзе принял боевое крещение подводный спецназ. В отличие от уже существовавших особых легководолазных отрядов, действующих, как правило, лишь против целей в воде — судов на якоре, причалов, мостов, — эти бойцы могли выходить на берег, где их не ждали, и выполнять практически все задачи разведывательно-диверсионных групп и войсковой разведки. Море или река были для них не преградой, а удобным путем проникновения во вражеский тыл. Боевой путь советского подводного спецназа начался с освобождения нашего Заполярья. Теперь настала очередь Ленинградского фронта. Причем эти новые приемы ведения боевых действий были пока малоизвестны фашистам, не выработавшим мер противодействия.
Операцию «Искра» иногда называют «спонтанной», «неожиданной», «импровизацией» даже в серьезных исторических трудах. Как командующий фронтом, заверяю, что никакая военная операция не может проходить без заранее и четко разработанного плана. Иначе она обречена на провал. Хотя некоторые интересные особенности, в других случаях не встречавшиеся, действительно имели место.
Следует учесть два обстоятельства. Первое: как я уже указал и повторяю, операция была практически полностью готова уже к ноябрю, хотя срок ее проведения ожидался минимум через месяц, с ледоставом. Второе: реальные возможности подводного спецназа тогда еще были неочевидны и лично мне, и командующим армиям, несмотря на его успешные действия в Заполярье. Поэтому при взгляде извне на развертывание событий возникает видимость импровизации, когда каждое последующее решение следует из сложившейся обстановки. А это не совсем так.
Было два «момента истины». Первый, когда было принято удачное решение провести «маневры», «генеральную репетицию», должную проверить работу штабов, взаимодействие сил, вскрыть недоработки хотя бы на этапе развертывания. Причем при обозначившемся успехе заготовка должна была немедленно «выстрелить» в реальность. То есть решение о развитии событий по одному из заготовленных планов действительно принималось «по обстановке». Но для реализации все было уже подготовлено, войска выведены на исходные, артиллерия на позициях, танки готовы к переправе, авиация на связи. Труднее всего было скрытно перебросить понтонно-мостовые парки. Были возражения, что при реальной операции позже противник окажется предупрежденным о наших действиях. Однако победила точка зрения, что возможность немедленно развить успех перевешивает этот риск, тем более что наши действия, без реальной переправы, могли также быть выданы за отвлекающие внимание от истинного места главного удара, на Волховском фронте.
Успешный захват пленных, без потерь, зато с большим уроном врагу, резко поднял доверие командования Ленинградского фронта к подводному спецназу. Но, повторяю: операция по захвату 8-й ГРЭС была уже спланирована, приказы отданы, войска и средства переправы готовы. Говоря языком шахмат, подготовка шла не по анализу текущей позиции, а с опережением на один ход. Например, именно в ночь на 23-е (а не на 24-е) на «Невский пятачок» были скрытно переброшены, воспользовавшись замешательством противника от применения огнесмеси, еще один батальон, а также дивизион 120-миллиметровых минометов с двойным боекомплектом. Это сыграло существенную роль в событиях следующих суток.
Также, именно утром 23-го был отдан приказ партизанам Ленинградской области резко усилить войну на вражеских коммуникациях. Причем уже в следующую ночь в помощь партизанам за линию фронта были переброшены многочисленные группы десантников-парашютистов. В отдельных случаях размером до роты. Интересно, что хотя на то не было прямого приказа, но как-то сама сложилась «специализация»: мины на рельсах чаще ставили партизаны, а десантники, лучше обученные, уничтожали охранные подразделения немцев. Забегая вперед, скажу, что эта тактика оказалась достаточно эффективной. В отдельные недели группа армий «Север» недополучала до тридцати процентов необходимых ей грузов, а 18-я армия Линдеманна лишалась снабжения полностью.
О захвате сильнейшего вражеского укрепления силами всего одного взвода бойцов-подводников, продержавшихся на том берегу до переправы 48-й морской бригады, все могли видеть в великолепном фильме Юрия Озерова «Разорванное кольцо». Я же, хотя не могу остаться в стороне от описания собственно боевых действий, все же хотел бы уделить особое внимание тому, что происходило в штабе. Нам знакома храбрость бойца в атаке, но принятие командующим ответственного решения требует не меньшего мужества. Ведь ошибка, весьма возможная из-за неточного знания обстановки, переоценки своих возможностей или недооценки противника, может повлечь страшные последствия, которые не сможет исправить никакой героизм.
Именно в тот момент, когда 48-я морская только высаживалась на левый берег, в штабе прозвучало:
— Действуем оборонительно или наступательно?
Оборонительно — оставаясь в рамках чисто тактической операции, захвата и удержания плацдарма, который должен облегчить будущую «Искру». То есть захватив здание ГРЭС, прибрежную полосу, на север до укрепрайона Пыльная Мельница, на юг до Арбузова, остановиться, закапываться в землю. Это было реально. «Синица в руках», если удастся перекрыть дефиле между болотами. А сейчас мы все уже поверили, что это удастся нашей артиллерии с правого берега, находящейся к тому же в пределах досягаемости. Сбросить нас в Неву немцам не удастся никак, если учесть, сколько они возились с первым «Невским пятачком».
Но пока оставался достижим и «журавль». Перебросить на плацдарм танки и развивать наступление на Мгу, Синявино — навстречу Волховскому фронту. Пока у немцев перед плацдармом явно недостаточно войск.
Причем вопрос был задан, когда реально этой альтернативы еще не было. На наведение понтонного моста требовалось еще несколько часов, которыми должно было воспользоваться для осуществления оборонительного плана. «Синица», при удаче, готова была превратиться в «журавля». Вслед за моряками на плацдарм пошли части 136-й дивизии, которые быстро включились в бой. Первая, оборонительная часть была завершена даже раньше срока. Не было еще полуночи, когда поступил доклад. Войска вышли на заданные позиции, враг оказался разбит. 170-я пехотная дивизия понесла тяжелейшие потери, 5-я горнострелковая отброшена от «пятачка», плацдармы объединены. На севере так же: флангового удара и ночного боя в траншеях противник не выдержал и в беспорядке отошел. Наши преследовали, остановились, не доходя до ориентира «церковь», укрепляются. Причем противник, судя по всему, в обстановке не разобрался.