Хиллари Клинтон - Тяжелые времена
Весь 2011 год мы безуспешно попытались убедить Аббаса отказаться от своего обращения в ООН, а также делали все возможное, чтобы при голосовании в Совете Безопасности не набралось достаточное количество голосов в пользу создания Палестинского государства таким путем. (Мы хотели избежать, насколько это было в наших силах, использования права вето по этому поводу.) В то же время я начала прорабатывать с представителем Евросоюза Кэти Эштон и с Тони Блэром базу для возобновления прямых переговоров на основе тех полномочий, которые наметил президент Обама в своей речи в мае 2011 года. Пришлось прибегнуть и к активным дипломатическим маневрам на Генеральной Ассамблее ООН в сентябре 2011 года, но этого оказалось недостаточно, чтобы отговорить Аббаса от подачи своей петиции и форсирования данного вопроса. Благодаря нашим усилиям решение по этому вопросу в Совете Безопасности не прошло. Все, что получил Аббас за все свои хлопоты (кроме натянутых отношений с Соединенными Штатами и Израилем), было членство в ЮНЕСКО. Аббас обещал вернуться к этому вопросу в 2012 году и сделать еще одну попытку добиться успеха.
Теперь группировка «ХАМАС» вытесняла Аббаса с политической сцены. Газетные заголовки пестрели сообщениями о противостоянии бойцов этой группировки Израилю, а Аббас на их фоне выглядел усталым и слабым в глазах своего народа. Я думаю, что он был благодарен за мой визит, но удручен своим положением. После довольно беспорядочной дискуссии он согласился поддержать мои миротворческие усилия и пожелал мне успеха в Каире.
Затем мне пришлось вернуться в Иерусалим, чтобы еще раз переговорить с Нетаньяху. Его советники позвонили посреди ночи и просили нас приехать до отъезда в Каир. Мы пересмотрели все положения нашей стратегии от и до, тщательно выверяя, насколько израильтяне могут уступить. Мы разыграли все возможные варианты развития переговоров с египтянами. В конце совещания мы выработали свою стратегию, у меня был утвержденный израильтянами сценарий, который мог бы послужить основой для переговоров в Египте.
Затем я направилась в аэропорт. По дороге туда нам сообщили о взрыве автобуса в Тель-Авиве. Это случилось впервые за многие годы. Десятки людей были ранены. Это было зловещим напоминанием о неотложности моей миссии.
В середине дня 21 ноября я прибыла в президентский дворец в Каире, где прежде мне так часто доводилось встречаться с Мубараком.
Сам дворец и обслуживающий персонал остались те же, но у власти теперь были «Братья-мусульмане». До сих пор Мурси не нарушал Кэмп-Дэвидских мирных соглашений с Израилем, которые были краеугольным камнем региональной стабильности на протяжении десятилетий, но долго ли так будет продолжаться, если Израиль снова вторгнется в Сектор Газа? Захочет ли Мурси вести традиционную для Египта политику посредника и миротворца и утвердить себя, таким образом, как государственного деятеля международного уровня? Или же он стремится эксплуатировать народный гнев и захочет сыграть роль единственного на Ближнем Востоке человека, который может противостоять Израилю? Именно это мы и собирались выяснить.
Мурси был необычным политиком. Водоворот истории подхватил этого ранее неизвестного человека, и он оказался на месте руководителя высокого уровня. Во многих отношениях это было ему не по силам, и он отчаянно старался с нуля научиться управлять страной в очень сложной обстановке. Мурси явно нравилось его новое положение и власть, он с удовольствием занимался политическими играми (пока они не поглотили его без остатка). Но я с облегчением осознала, что в отношении переговоров по Сектору Газа, по крайней мере, он казался более заинтересованным в том, чтобы действительно достичь результатов, чем просто в том, чтобы поучаствовать в политической игре на международной арене. Мы встретились в его офисе с небольшой группой его советников и начали строчка за строчкой прорабатывать тот документ, который я привезла от премьер-министра Израиля.
Я призвала Мурси постоянно помнить о стратегической роли Египта в регионе и о его собственной роли в истории. Он прекрасно говорил по-английски, получив в 1982 году научную степень в области материаловедения в Университете Южной Калифорнии и до 1985 года проработав преподавателем в университете штата Калифорния в Нортридже. Он тщательно прорабатывал каждую фразу текста.
— Что это значит? Это правильно переведено? — спрашивал он.
В какой-то момент он воскликнул:
— А против этого я возражаю!
— Но это вы же и предложили в одном из своих первоначальных проектов, — ответила я.
— Правда? Ну, тогда ладно, — согласился он.
Однажды в ходе переговоров он даже отменил предложение министра иностранных дел Амра и предложил свой вариант основного пункта договоренности.
Подготовленное предложение было кратким и по существу. По согласованию сторон «в нулевой час» Израиль прекратит все военные действия в Секторе Газа, с земли, с моря и воздуха, а палестинские группировки прекратят запуски ракет и все другие нападения вдоль границы. Египет будет выступать в качестве гаранта и контролера. Загвоздка заключалась в том, что будет дальше. Когда израильтяне ослабят ограничения на пограничных переходах, чтобы палестинцы могли получить продукты и другие товары первой необходимости? Насколько Израиль может быть уверен, что группировка «ХАМАС» не восстановит свой ракетный арсенал? Мы предложили, чтобы все эти сложные вопросы начали «решаться через двадцать четыре часа после начала прекращения огня». Эта формулировка была намеренно такой расплывчатой. Предполагалось, что Египет сможет способствовать проведению переговоров по этим существенным вопросам, когда боевые действия будут прекращены. Нетаньяху оставил на мое усмотрение проведение линии переговоров по определенным вопросам, которые были конкретно оговорены в нашем документе, и мне это действительно было нужно.
Мурси особенно настаивал на нескольких пунктах, и мы пересмотрели весь список несколько раз, в итоге остановившись на следующей формулировке: «Открытие границ и упрощенный порядок передвижения людей и перемещения товаров, а также прекращение ограничения свободы движения населения и содержания под особым присмотром жителей в приграничных районах, равно как и процедура осуществления, должны рассматриваться через двадцать четыре часа после начала прекращения огня».
В ходе переговоров египтяне не раз говорили по телефону с лидерами «ХАМАС» и других палестинских экстремистских группировок в Секторе Газа, в том числе с теми, кто, по сути дела, в это время находился в кабинетах египетских спецслужб на другом конце города. Сотрудники Мурси, новички в руководстве государством, были очень терпеливы и учтивы с палестинцами. Им было неудобно заниматься «выкручиваем рук», чтобы добиться согласия на определенные уступки. Мы все время напоминали этим представителям «Братьев-мусульман», что они теперь представляют собой крупную региональную державу и что их обязанность вести дела соответственно этому уровню.