Артур Прядильщик - Сирахама

— Пф! — Поколебать хорошее настроение Мисаки оказалось невозможно. — Мяу! Есть дело на миллион!

Миу «присмотрелась» и поняла, что настроение у Мисаки на самом деле шкодливое… Судя по всему, задумала очередную пакость… как и положено настоящей ученице Косаки Сигурэ.

— Ара-ра! — Миу прижала ладошки к щекам. — Неужели и Миу наконец-то разбогатеет на целый миллион? До того, как выйдет замуж…?

Она не признавалась, но когда Мисаки называла ее «Мяу» — ей это очень нравилось. Видимо, это были рецидивы «ня-синдрома», как называл его Кенчи, и который благополучно прошел, когда в доме появился Точимару.

— Кто знает… кто знает… Для этого надо будет немного постараться!

— Вот как… ну, рассказывай!

Они уже были в коридоре. Впереди, на сверхсовременном инвалидном кресле-коляске жужжала моторчиком Ренка, а сзади шли Миу и Мисаки. С управлением этим чудом медицинской техники у Ренки пока было не очень, и поэтому девушки ее пока подстраховывали. К тому же время от времени приходилось помогать преодолевать сложные места — лестницы, спуск и подъем на энгава…

— Для начала… как ты относишься к тому, что у дедушки будет бабушка?

— Оп-па… — Кресло Ренки сделало крутой разворот… судя по всему, Ренка очень хотела посмотреть на выражение лица Миу.

— Ну… — Крайне осторожно ответила Миу. — Давай дальше… а я выскажу свое отношение к этой идее… потом.

— Мы сегодня должны приготовить очень-очень вкусную жареную курицу, но перед этим позвоним Шакти и вытрясем из нее рецепт Курочки Пандури! А когда будем подавать на стол, обязательно скажем, что рецепт — от Шакти Рахманн!

— Ящерица сегодня просто жжот! — С удовольствием оценила Ренка, видя приоткрывшийся от удивления рот Миу. — Давай дальше, подруга! У тебя же там еще что-то на языке вертится!

— … А если нам это не удастся, — Развела руками Мисаки. — То велика вероятность увеличения нашего количества до четырех!

Миу и Ренка стали серьезными… Миу вздохнула и спросила:

— Куда Кенчи вляпался на этот раз?

— Шакти Рахманн, да? — Угадала Ренка.

Мисаки кивнула.

— На массаж раскрутила?

Мисаки снова кивнула.

— Мужчины такие легкомысленные и неосторожные!

— Йо, чувак! А ты попал!

Голос Ниидзимы в телефонной трубке моего «аварийного» телефона был традиционно весел.

— Будь конкретен.

— Семейка нашего общего знакомого запросила у администрации Арены сведения на одного шустрого монохромного мотоциклиста…

— Ты же говорил…

— Мало ли, что я говорил, чувак! — Рассмеялся Ниидзима. — К тому же, запрос пришел через МВД. Следовательно, это не наш младшенький знакомый, а его папочка… а то и дедушка… Ну, тебе видней, кого из них ты за бороду дернул.

— Сколько у меня времени?

— Сутки. Может быть даже двое. Администрация изо всех сил затягивает процесс. К тому же, за тебя вписались ландшафтные дизайнеры Индии и — нежданчик! — шахтеры Таиланда, хе-хе-хе…

— Хорошо, я понял. Спасибо.

— Ерунда-вопрос. Обращайтесь. Рекомендации дать?

— Давай.

— Обналичить все свои деньги. Линять из страны. Минимум на год. Старый телефон выкинуть… ну или позвонить с него тому, кого ты особенно не любишь… только учти, что я трубку поднимать не буду. А аварийный телефон можешь оставить — если его сильно не светить, то он достаточно долго продержится… и если знакомым часто звонить не будешь… Кстати, какой-то голос у тебя нерадостный, чувак! Не заболел ли?

— Что-то случилось, Кенчи? — Спросил Акисамэ, пытаясь в очередной раз решить — нравится ему мой чай или не нравится… и ничем не показывая, что со своим тонким слухом что-либо слышал из моего телефонного разговора.

— Все в порядке, Акисамэ-сэнсэй. Простите, что прервал нашу тренировку. Пожалуйста, продолжайте.

— Ничего страшного, Кенчи. — Отмахнулся величественно и небрежно Акисамэ. — Мы — социальные существа и не сможем нормально жить вне социума. Так что общественная жизнь постоянно будет влиять… Кхм… Не отвлекаемся! Итак, я продолжу урок. Кисарочка, следующий слайд! «Расположение волокон в спинальном нерве». Синим цветом — чувствительные, красным — двигательные… Кстати, что такое соматическая нервная система, ученик?

— Система из двигательных и чувствительных нервных волокон, сэнсэй!

— Правильно. Неакадемично, но — правильно. Дальше. Зеленым цветом обозначены симпатические волокна — пре- и постганглионарные… Теперь: поменяй стойку на левостороннюю… разумеется, воду из блюдец расплескивать запрещено… и расскажи мне, что ты знаешь о ганглии…

— Хай, сэнсэй! Ганглий. Он же нервный узел…

— Тайро-кун, ты уверен в своем решении? — Горо Рю побарабанил по столешнице пальцами. — Ты физически полностью здоров, в отличие от старшего брата. Поработаешь с психологами, пройдешь переподготовку — будешь, как новенький!

— Тайро, мальчик мой… — Начала Синима.

Она хотела подойти к внуку и обнять его, но Горо, увидев, как дернулся в кресле молодой человек, предостерегающе двинул кистью, и Синима осталась на месте, за правым плечом Горо… только переглянулась беспомощно с Лизой, находящейся за левым плечом главы Клана.

— Тайро, малыш… — Неуверенно продолжала Синима. — Подумай о семье: из-за внезапной болезни отца и старшего брата — кто теперь подставит им крепкое мужское плечо? На тебя вся надежда!

— Старшие сестры справятся. А про крепкие мужские плечи — не надо. — Тайро балансировал на самой грани, за которой уже была непочтительность. — Я принял окончательное решение.

— И какой храм ты выбрал, Тайро? — Поторопился спросить Горо Рю — женщины, как всегда, уводили разговор куда-то не туда.

— Не храм. Монастырь. Конгобу-дзи.

— Сингон-рю на горе Коя-сан? — Переспросил глава клана, уже осведомленный о выборе внука. — А почему именно его?

— Потому что без разницы.

— Вот как… Если хочешь, я могу позвонить настоятелю…

— Не надо. Я приду туда, как обычный паломник… Особое отношение мне не нужно.

— Ясно. Можешь идти, Тайро-кун… не возражаешь, если тебя подвезут? Или ты хочешь воспользоваться общественным транспортом?

Тайро поднялся и молча поклонился. И покинул кабинет, так и не ответив на вопрос.

— А лысеньким он ничего так… брутально выглядит… — Нейтрально заметила Лиза, взяв за руку грустную Синиму.

— Ребята, которые забирали его из Редзинпаку, сказали, что он стал полностью седым. — Глядя в столешницу, объяснил Горо. — Потому и обрился, наверно.