Александр Абердин - Три недели в Советском Союзе

Ни Старый Петер, ни Сергей Чистяков, ни тем более Александр Карташов не стали держать в секрете создание марсолита и как только это стало возможным, Марс открыл стрельбу по Земле сначала из двух стволов пушки «Олимп» снарядами главпродснабовского калибра, а как только на Марс была доставлена разобранная на части большая пушка вместе с большим горнопроходческим щитом, то вскоре и пушка «Павонис». Разумеется, все снаряды были до отказа забиты чистейшим марсианским диоксидом кремния, который на Земле стоил если не на вес золота, то уж точно на вес серебра с изрядной долей золота, поскольку этот уникальный конструкционный материал обеспечил новый технологический прорыв в изготовлении целого ряда вещей, предназначенный для использовании в первую очередь в космосе. Так с лёгкой руки Сергея Чистякова профессия сборщика пыли на Марсе сделалась не только очень престижной, но ещё и котировалась точно так же, как и профессия золотоискателя.

Добыча пыли уже сейчас сделалась очень выгодным видом бизнеса и то озеро пыли, в котором Сергея Александровича посвятили в пыльные волки, было высосано дочиста первым и послужило первым же шагом к тому, что ледовозы на своих могучих «Мерседесах», «КамАЗах» и «Катерпиллерах» стали ещё и сборщиками пыли. Леонида Ильича и его экипаж по возвращении из рейса вдруг охватила пыльная лихорадка и они спешно переделали свою «Викторию» в огромный пылесос и выкачали это озеро в три присеста, но деньги честь по чести разделили между всеми водителями. Пыльное озеро стало заполняться марсолитовой пылью уже на следующий день после того, как всю пыль в нём высосали до последней пригоршни и Леонид Ильич вместе с Фёдором и Артёмом, их третьим водителем, стали внимательно изучать спутниковые снимки Марса в поисках очередного такого кратера, а их на этой планете оказалось немало. Пыли на Марсе было много, сотни миллионов тонн, а потому работы сборщикам пыли должно было хватить лет на двадцать.

Сергей Чистяков, ставший за эти три с половиной года на вид мужчиной лет тридцати пяти, последний год каждый день тренировался на центрифуге, а их как в Олимпе, так и в Младограде имелась не одна сотня, и потому окреп физически настолько, что очень сильно отличался о самого себя в этом возрасте в лучшую сторону. Тем же самым занимался практически каждый обитатель Марса, включая даже младенцев. Из физической силы в марсианской колонии уже сделали культ, так как эта планета, если ты жил безвылазно под куполом, не только располагала к лени, но и не требовала от человека особых усилий, чтобы самому себе казаться силачом, но в то же время не прощала ошибок. Из-за того, что некоторые люди ослабли физически и при этом не растеряли своей былой самоуверенности, произошло несколько трагедий и четыре человека погибли, причём все четверо на поверхности и в казалось бы совершенно безобидных обстоятельствах. Это заставило всех остальных взяться за тренировки.

Об изнурительных тренировках Сергей вспомнил сразу же, как только Старый Петер, который стал просто каким-то Гераклом, рванул с места на своём новом конвертоплане с теперь уже закрытой кабиной. Эта по прежнему неказистая машина двенадцати метров в длину и пяти в ширину, оснащённая термоядерным реактором, могла запросто выйти даже орбиту высотой в шестьсот километров, но перегрузки при этом ты испытывал в ней не шуточные. Взлетев вверх так, словно он собирался отправиться на Фобос или Деймос, Старый Петер совершенно спокойно полетел на космодром Младограда. Теперь на нём уже могли совершать посадку термоядерные космопланы. В первую очередь потому, что за это время плотность атмосферы Марса увеличилась втрое. На обоих полюсах работали по три установки, добывающие водород для отопления огромного города и его сельскохозяйственного комплекса, да, к тому же в котлах теплоцентралей сжигался ещё и метан, а весь дым шел в атмосферу и плюс к этому на Марсе было найдено ещё три десятка колодцев, которые также пополняли атмосферу планеты аргоном и криптоном, берущимся откуда-то из недр этой планеты.

Старый Петер, посадив конвертоплан между термоядерным комопланом-конвертопланом «Пионер» и огромной толпой народа, стоявшей рядом с космодромом, сразу же потащил Сергея к трибуне. Силушки в этом немце было, как в тевтонском рыцаре, да и росточком он был побольше его. Поэтому Сергей Александрович безропотно взобрался на невысокую трибуну и оглядел большую толпу колонистов. Кто-то, как и Старый Петер, прилетел сюда на конвертопланах, некоторые из которых, особенно исследовательские, были довольно большими, до тридцати метров в длину. Марсианские дальнобойщики приехали на тягачах и те из них, которые возили лёд и углекислоту, сильно отличались от машин пылеискателей, своими колёсами. Строители пригнали на космодром несколько десятков подъёмников и теперь сидели и стояли на их фермах. В общем это было весьма живописное зрелище. У многих людёй были в руках плакаты с портретами Сергея Чистякова, а некоторые даже натянули на себя поверх термоскафандров белые майки с его физиономией.

Пожалуй здесь не было одних только охотников за астероидами. Они появлялись на Марсе раз в три, четыре месяца, а то и вовсе раз в полгода и через пару недель снова отправлялись на поиски чего-нибудь интересного. После Клинка Аллаха на Марс было доставлено ещё десятка три различных астероидов, в том числе даже громадных глыб водяного льда, которые прямо на орбите были превращены в ледяную крошку и спущены в атмосферу. До поверхности ни одна ледышка так и не долетела. Зато здесь собрались все те технические специалисты, которые даровали марсианским космонавтам забираться в пояс астероидов так далеко. Все люди, собравшиеся на космодроме, ждали, что им скажет Сергей Чистяков и он, подняв руку, сказал:

— Ребята, я не надолго. Объявлю народу, что Марс ждёт их к себе жить и тотчас вернусь. Ну, бывайте, а я поехал.

Ещё раз махнув рукой, он сошел с трибуны и быстрой походкой направился к «Пионеру» под громкие, ликующие крики друзей и их напутствия, большая часть которых гласили:

— Батя, надери задницу этим засранцам!

Сергей, быстро шагая по базальтовым блокам, подумал про себя: — «Интересно, а за каким чёртом мне тогда вообще туда лететь, как не надрать задницу засранцам?» Он поднялся по ступеням носовой аппарели и пока двое членов экипажа пылесосили его новенький термоскафандр, изготовленный уже по новым технологиям из марсолитовой ткани с плёночным огнеупорным и особо прочным покрытием, командир «Пионера» начал прогревать двигатели. Поэтому как только он поднялся в пилотскую рубку и занял своё место в пилотском кресле рядом с Джимом Фордом, внуком его друга Джеральда, тот немедленно врубил на треть мощности двигатели создания подъёмной тяги на днище и маршевые поворотные двигатели на крыльях, чего вполне хватило, что «Пионер» за девять секунд набрал высоту в три с половиной километра и улетел от космодрома на расстояние в пятнадцать километров, после чего резко, чуть ли не толчком вывел маршевые двигатели на полную мощность, одновременно выключив двигатели на днище. Как только «Пионер» вышел на высокую орбиту, а на это ушло полторы минуты, Джим запустил четыре главных маршевых двигателя.