Александр Маркьянов - Сожженные мосты

— Сейчас… айн момент…

— Картинки же нету.

— Картинка записана, сейчас устроим.

На соседнем мониторе появилась картинка, верней не картинка а видео, прокручивающееся с удвоенное скоростью.

— Та-а-к. Стоп! Скриншот…

Картинка замерла.

— Теперь увеличиваем…

Словно по волшебству картинка менялась, будто какой-то невидимый реставратор рисовал ее все четче и четче…

— Та-а-к… Ниже. Еще резкость…

Казаки благоговейно наблюдали за творящимся на их глазах действом — на сером экране проступали линии номера…

— Все. Лучше уже не будет.

Подъесаул Чернов склонился над монитором, шевеля губами…

— А… три… тридцать семь-пятнадцать. Это он. Давай сигнал Городу!

— Орел — Городу. Цель опознана. РПВ — сорок минут.

— Город — Орлу. Принял.

На сером экране монитора снова показался нужный казакам грузовик, он выползал с поста, становясь в стальной поток фур, катящихся к Варшаве.

— Он встал на трассу!

— Похоже, без досмотра.

Чего и следовало ожидать…

— Орел — Городу. Цель начала движение. Встречайте.

— Город — Орлу. Принял. Конец связи.

В нескольких десятках километров от границы, сотник сплюнул на землю — на удачу.

— Чебак!

— А…

— Что рот открыл, ворона влетит. Заводи шарманку свою…

— Есть!

— Напоминаю порядок действий, браты казаки. Наша задача — взять тихо груз, при этом без жертв и не допустить свалки на трассе. Цель следует на тяжелом грузовике МАН с полуприцепом, скорее всего груженном. Это от тридцати до сорока тонн. Бодаться с ним — последнее дело, надо остановить его и не более того. Значит — как только мы его видим, выставляем сирену, и я в мегафон приказываю ему остановиться. Если он не останавливается — выбираем участок трассы, где поменьше машин и ты, Петров, простреливаешь ему шину.

— Есть.

— При досмотре осторожнее. В конце концов, мы ведать не ведаем, что в машине.

— Есть.

— Тогда по коням. Чебак, выводи к трассе. Проверить оружие.

— Господин подъесаул, могу взять на сопровождение.

— Сколько сможешь вести?

— Километров пятьдесят. Потом связь пропадет.

— А в движении?

— Господин подъесаул, у нас же бипл[289] старый как дерьмо мамонта. Если бы новый, другое дело, а этот может работать только со стационарным постом управления.

— Понял… Веди сколько сможешь.

— Вон он!

— Пошел Чебак, пошел! Не спи!

МАН был желтый, лимонно-желтого цвета, от этого он выделялся в потоке. Синий, тентованный полуприцеп… здоровая машина. Если такую по трассе пойдет мотать… под суд потом пойдем все…

Взревев мотором, выбросив град камней из-под колес, Егерь выпрыгнул на трассу. Сзади истерично загудели на несколько голосов клаксоны.

— Мигалку, мигалку!

Мигалку, не стационарную, а на магните, равно как и мегафон они позаимствовали у полициянтов… не сказав конечно, зачем им они нужны. Обошлось в литр спирта сейчас и еще литр — по возврату.

Дискантом беды над трассой взвыла сирена.

— Автомобиль МАН, номер «а тридцать семь пятнадцать», приказываю принять вправо и остановиться для досмотра. Автомобиль МАН…

— Держись!

Егерь мотнуло влево, да так что если бы Певцов не ухватил высунувшегося чуть ли не пояс с мегафоном из машины сотника, так бы он и вылетел на трассу.

— Ложись!

— Стреляют!

Егерь вело вправо, что-то с силой ударило по висящему в оконном проеме бронежилету — раз, другой, третий. Застучало по кузову. Тяжелая машина едва держалась на мокрой от дождя трассе.

— Где? Где он?

Справа были пробиты оба колеса, но как и на любой армейской машине, на Егере были специальные вставки, и поэтому машина не перевернулась и не потеряла управляемость. Но в скорости конечно потеряла.

— Где он?

— Вон тот. Вон он!

— Уходит!

МАН уже вырвался вперед, водитель увеличил скорость до предела, какой ему позволял транспортный поток и состояние трассы.

— Вон он! Уходит тварь, уходит.

— Ах, б…!

Не совсем соображая, что он делает, сотник оттолкнул Певцова, щелкнул замком люка, откинул его вперед, полез наверх.

— Держи ровнее. Держи!!!

Рукоятки ДШК легли в руку — и только сейчас сотник понял, что ранен.

Где он, с. а?!

Те, кто прикрывал перевозку, сделали одну ошибку, одну — но смертельную. Видимо они рассчитывали максимум на попытку задержания дорожной полицией, но не казаками. Старый Бенц прикрывал фуру, те кто находился в нем готовы были стрелять. И когда груз попытались задержать казаки — они обстреляли и их, даже не задумываясь о том, что может сделать с ними пулемет ДШК на крыше казачьего внедорожника. Возможно, они решили, что казаки не рискнут стрелять из ДШК прямо посреди оживленной трассы Краков-Варшава. Но сотнику до этих до всех раскладов было глубоко… все равно.

ДШК бабахнул короткой очередью, боль отдалась в руке так, что в глазах потемнело — и старый черный Бенц, пробитый насквозь крупнокалиберными пулями мгновенно потерял управление. Кто-то, кто высунувшись из окна с автоматом, целился в казаков, не удержался, вылетел на трассу, закувыркался по ней — и колеса еще одной экстренно тормозящей фуры проехались по нему, превратив в мясную лепешку.

Со всех сторон засигналили, изумленные поляки тормозили там же, где и ехали, машины стукались одна об другую…

Егерь принял резко влево, разорванный пулями, уже чадящий Бенц пронесло мимо. МАН хоть медленно — но уходил вперед.

Вот падла…

Прицелившись — справа был лес, не должно никого задеть — сотник дал короткую очередь, целясь перед кабиной. Один трассер — по виду как метеор, размером где-то с кулак и мчащийся с огромной скоростью. МАН вильнул влево, чуть не вылетев в кювет и…

Начал тормозить…

Через несколько секунд к остановившейся фуре подлетел и Егерь, Чебак дал по тормозам так, что все, и сотника в том числе бросило вперед.

— Ах ты, с. а!

Полезший из кабины пан контрабандист сходу огреб по сопатке так, что его отбросило на кабину. Подбежавший Чебак с ходу двинул сапогом в пах, так что бедного водилу согнуло пополам…

— А… За что… панове… не бийте…

— Козел! Уйти хотел!

— Отставить! Отставить, мать ваша курица!

Казаки сунули скрючившемуся у кабины водителю еще пару раз и нехотя отошли…

— Господин сотник, вы ранены…

Прилетело двоим — самому Чебаку отрикошетило от бронника, висящего на окне. В рубашке родился — пуля прошла удивительным образом, чиркнула по плечу и проделала длинную кровавую борозду на щеке. Самому сотнику попало в руку и в бок, в руку — царапина, пуля в боку засела неглубоко — но было больно…