Александр Абердин - Три недели в Советском Союзе

— Товарищи, поздравляю вас всех с очень важным и нужным открытием, а также с созданием компании «Марсолит». Саша, сбрось на мой компьютер всю информацию, но не по марсолиту, она меня как раз меньше всего интересует, а по тому, что тебе нужно срочно доставить с Земли, чтобы ты вместе со своими акционерами мог приступить к строительству большого завода по производству изделий из марсолита. Желательно не одного, а нескольких, и, пожалуйста, не стесняйся, требуй всё, что тебе нужно. Строительство Младограда уже подходит к концу. Мы и так отгрохали городишко, в котором может поселиться десять миллионов человек, так что пора и вам, господа, подумать о своём собственном бизнесе, но у меня всё же будет к вам большая просьба, — объединитесь вместе с ракетчиками. Пока с целью ремонта огнеупорного покрытия кораблей и восстановления. Земля уже стала приближаться к Марсу, а стало быть пушка «Кения» снова заработает и первым делом она начнёт отправлять вам всё, что вам нужно для строительства нескольких больших заводов, ну, а мы в порядке благодарности будем отправлять на землю компоненты для изготовления марсолитовых изделий космического назначения. Ну, а теперь объясните мне самым простым и доступным способом, что же это за зверь такой, наша пыль?

Александр Григорьевич пожал плечами и ответил:

— Батя, первое, что мне приходит на ум, так это то, что она очень старая и невероятно тонкого помола. Марсианские породы ведь разбили на тончайшие частички не только пыльные бури, но ещё и солнечный ветер. Поэтому она и обрела такие свойства, ну а мы всего лишь разделили её сепараторами на составляющие. Обычный марсолит мы производим из одного только диоксида кремния, то есть самого обычного кремнезёма, но он очень сильно отличается по своим физическим свойствам от земного. Думаю, что всё дело здесь действительно заключается в том, что эта пыль носилась в марсианской атмосфере миллионы лет, а поскольку на Марсе нет жизни, то она не испачкана органикой. В общем всех тонкостей мы ещё не знаем, но одно нам стало ясно, марсианская пыль это действительно ценнейшее сырьё. Мы пробовали измельчать до того же состояния обычный марсианский диоксид кремния, но ничего подобного из него получить не смогли. Даже кварцевое стекло, которое мы изготовили из очищенного от примесей пылевидного диоксида кремния, намного прочнее обычного и это ещё одно направление её применения в промышленных целях. Мы разработали технологию очистки диоксида кремния от примесей, пригласили наших коллег физиков и те выяснили ещё одну очень интересную особенность марсианского диоксида. Если его взвесь в вакууме прошить лучом лазера, то вдоль него моментально вырастают сверхтонкие нити, подобные нанотрубкам из фуллерена, только толщиной всего в одну молекулу и очень длинные. Если луч лазера привести в движение, то и вовсе обладают сверхтонкие плёнки. Что из себя представляет нитевидный диоксид кремния, спрессованный в брусок, ты уже видел, ну, а от того, что можно делать из диоксидных плёнок, у меня и вовсе дух захватывает, как только я об этом подумаю. Так что, Батя, ты не зря поработал чистильщиком. Глядя на то, как ты уродуешься на куполах, мы тут тоже вкалывали на совесть.

Сергей Александрович ещё раз поздравил своих друзей с победой и заторопился, но не домой, а для того, чтобы встретиться с ещё одним своим очень старым другом — Леонидом Ильичём Брежневым и, возможно, с Эрихом Хонекером. Они оба как записались в марсианские дальнобойщики, так больше и не меняли флагов. Оба уже стали пыльными волками, но теперь ездили не вместе, а каждый на своём тягаче. Брежнев, как патриот своей страны, на громадном мощном «КамАЗе», а Хонекер на почти одинаковом по внешнему «Мерседесе» и хотя на его тягаче стоял точно такой же термоядерный реактор, как и на «КамАЗе» и «Катерпиллере», он всё равно нахваливал немецкое качество, вот только изготовлен его тягач был всё равно из советского титана. Став оба крепкими мужиками, они вовсю соревновались друг с другом и Сергею захотелось тоже смотаться пару раз за льдом на Северный полюс, проехав по марсианской пустыне несколько тысяч километров. Тем более, что Юлю её врач перевела в палату для женщин готовящихся к родам. Видеть её ему разрешали только издали, а это он мог делать и по видеофону.

До окраины Младограда, где разбили свой лагерь марсианские дальнобойщики, Сергея Александровича и контейнер с вещами подбросил один из знакомых чабанов, прилетевший на конвертоплане по каким-то делам в Олимп. Марсианские водители тяжелых тягачей стали за это время почти кастой. Они даже жили не вместе со всеми, а под отдельным куполом, но не чурались общения с остальными работягами, хотя и отличались задиристым характером. Когда Сергей выпрыгнул из конвертоплана и подошел к группе водителей, собравшихся возле громадного, покорёженного кем-то титанового колеса, на его вопрос, где ему найти Брежнева, никто не обратил внимания, пока он не рассмеялся во весь голос и не рявкнул во всё горло:

— Ну, вы, обормоты, я вас ещё раз спрашиваю, где мне найти в вашем шалмане Ильича? Или вы тут ослепли все, не видите, что перед вами стоит не хрен с горы, а самый первый лунный водитель, который проехал по этому шарику на «Катерпиллере», а не на детской ванночке с колёсиками.

Водители тягачей тотчас потеряли всякий интерес к титановому колесу и повернулись к смеющемуся во всё горло Сергею Чистякову. Они ещё какое-то время хлопали глазами, глядя на него, пока к ним не подбежал здоровенный чернокожий верзила в перепачканном термоскафандре и не воскликнул радостным, громким басом по-русски:

— Батя, здорово! — После чего гыркнул — А вы чего рты раззявили? Батя и Мамуля к вашему сведению, действительно спустились на Луну в девяносто шестом верхом на своих собственных «Катерпиллерах» и сразу же начали строить Чистяковск. Или вы думаете, что селениты просто так назвали этот город его именем? Пойдём, Батя, если ты меня не помнишь, я Джордж Малик. Работаю с тобой с семьдесят шестого, ещё с Зеленограда.

Сергей Александрович пожал протянутую ему руку и насмешливым голосом сказал:

— Ну, да, как же я могу забыть Жорку Снеговика! Так ты что, в экипаже Ильича мотаешься, Жорик?

— Батя, ты что смеёшься? — Изумился тот — Ильич, конечно, водила матёрый, но ведь и я парень опытный, так что у меня свой собственный тягач имеется, — «Большой Снеговик» называется.

Тягач Леонида Ильича, покрашенный в ярко-алый цвет, с гербами Советского Союза на бортах обитаемого отсека, назывался «Виктория» в честь его супруги. Бывший генеральный секретарь КПСС, напевая «Тёмную ночь», вместе с двумя механиками гремел ключами под здоровенной, восьмиосной машиной. Как только Сергей позвал его, он моментально вылез из-под машины и крепко пожав ему руку спросил: