Петр Заспа - Волчий камень

За шторой послышалась какая-то возня. Вагнер спорил со штурманом, что-то заметив на берегу. Гюнтер выглянул.

— Посмотри, командир, местное начальство встречает корабль, — произнес лейтенант, освобождая место у перископа.

На причале стоял, выделяясь пестрым нарядом, высокий грузный бородач, ожидая, когда причалит первая шлюпка с каравеллы. На голове у него красовалась огромная красная шляпа с торчащим пером. Такого же цвета куртка с множеством пуговиц в два ряда опоясывалась широким ремнем, на котором висела сверкающая разноцветными камнями шпага. Широкие штаны были заправлены в высокие, выше колен, сапоги.

Гюнтер даже присвистнул от удивления:

— Да… чем дальше, тем интересней.

Шлюпка причалила. Первым выскочил на причал моряк в кителе с вензелями, Гюнтер его видел на палубе каравеллы. Бородатый обнял его как родного сына и повел в красующийся на возвышенности белый особняк.

Кюхельман посмотрел на заглядывающего ему в глаза Вилли и, пожав плечами, сказал:

— Ночью… все узнаем ночью.

Вернувшись к раскрытому бортовому журналу, Гюнтер задумался. Как сделать запись покорректней, ведь не видящий всего этого своими глазами чиновник в штабе Кригсмарине примет серьезный документ за записки сумасшедшего.

Работая над журналом и перебирая в памяти последние события, он не заметил, как пролетело время. Нехватка кислорода все сильнее давила болью на голову. Наконец, едва дождавшись, когда появятся первые звезды и тропическая ночь скроет остров, он дал команду на всплытие.

От мокрой рубки до темного силуэта скалы, нависавшей над входом в бухту, казалось, рукой подать. На берегу не было видно ни единого огонька, даже еще недавно мерцавший фонарь на каравелле был потушен. Свежий морской воздух спускался в лодку, вентилируя отсеки. Столпившись на ходовом мостике и перешептываясь, боясь спугнуть тишину, стояли вызванные командиром офицеры. У борта покачивался надутый спасательный плот.

Кюхельман инструктировал лейтенанта Вагнера:

— Высадитесь у входа в бухту слева. Там густые заросли, и вас не заметят. Не забудь привязать лодку, и запомни — никакой стрельбы. Оружие применять только в самом крайнем случае, ваша цель — узнать, чей поселок и есть ли тяжелое оружие. Не рискуй, час вам на все, не больше.

Герберт молча кивал, привешивая к поясу подсумок с магазинами для автомата. Ему не терпелось поскорее отплыть к острову.

— Не торопись, подождем еще час.

Неожиданно рядом с кормой лодки послышался громкий всплеск. От неожиданности Вагнер вздрогнул.

— Что это было? — произнес командир, спускаясь с рубки и пытаясь рассмотреть корму.

Вместе со старпомом они пробежали по палубе, вглядываясь в темноту.

— Я ничего не вижу, — прошептал Гюнтер, всматриваясь в темную воду. — А ведь четко слышал всплеск.

— И я слышал, — так же шепотом подтвердил Отто. — Что-то упало в воду.

— Странно… Уж не гости ли к нам с острова пожаловали?

— С берега нас не видно, — с сомнением произнес старпом. — Может, рыба или животное?

Еще немного потоптавшись на корме, они двинулись к рубке, продолжая всматриваться в плещущие о борт волны.

Едва Гюнтер взялся за холодные поручни, чтобы подняться на мостик, как сверху спустился главный механик. Обычно спокойный и флегматичный обер-лейтенант был взволнован.

— Командир, Лоренц исчез!

— Успокойся, Эрвин. Мы все время были на мостике, покинуть лодку он не мог, поищи в отсеках.

— В том-то и дело, что он выбрался через кормовой торпедозагрузочный люк, — растерянно прошептал механик.

Гюнтер остановился, удивленно рассматривая Эрвина:

— Кто дал ему инструмент?

— Мои ребята застали Лоренца, когда он откручивал гайки, — виновато ответил главмех. — Говорят, крутил руками. Вернее, зеленой рукой.

Командир еще несколько секунд озадаченно смотрел на механика, затем, развернувшись, быстрым шагом пошел на корму. Подойдя к деревянному настилу, где был люк, он с силой, уперевшись ногами, потянул за рукоятки. Крышка поддалась, выпустив наружу свет из кормового отсека.

— Так это был он, — прошептал старпом.

— Но зачем? — произнес Эрвин.

— Почему ему никто не помешал? — раздраженно спросил Гюнтер, опуская люк на место.

— Его все побаивались. Последнее время он был очень странный, от одного взгляда мурашки по коже. Мои механики старались держаться от него подальше. А теперь только обрадовались, что Лоренца больше нет.

Гюнтер вспомнил черные, пронизывающие насквозь глаза Бруно. Действительно, даже у него от этого взгляда нарастало чувство тревоги, близкое к панике.

— Знать бы только, зачем он сбежал. Может, это измена и Лоренц хочет предупредить врага?

— Не думаю, — вмешался в разговор старпом. — Виной всему его болезнь и бойкот экипажа.

Кюхельман понимающе кивнул и, обращаясь к Вагнеру, сказал:

— Давай, Герберт, сажай свою группу в плот, дальше тянуть нет смысла. — И тихо добавил: — Да поможет вам всевышний.

Размашисто загребая воду руками, Бруно плыл со скоростью на зависть любому спортсмену-пловцу. Он даже не догадывался, что способен так стремительно двигаться, рассекая волны. Чувство, что вода — это родная стихия, пришло в его сознание, лишь только он провалился на глубину, спрыгнув с палубы лодки.

Рядом маячил утес, темным контуром закрывший на горизонте звезды. Стараясь не терять его из виду, Бруно сокращал расстояние с каждым взмахом руки. Наконец, почувствовав телом, как вода бурлит, обтекая огромные валуны, он остановился, нащупывая ногами каменистое дно, и нехотя побрел на берег. Узкая песчаная полоска отделяла джунгли от морского прибоя. Не раздумывая, Бруно раздвинул огромные листья и исчез в зарослях. Еще не решив, куда ему необходимо двигаться, он с шумом втянул воздух ноздрями и почувствовал, какой огромный и живой мир окружает его — под ногами и вверху на деревьях, на листьях и свалившихся сверху плодах. Но все это были мелочи, не опасные и не заслуживающие внимания. Чувство тревоги молчало. Зрение начало постепенно адаптироваться. Веки задрожали, сжимаясь, стремясь пропустить больше света, зрачки увеличились, принимая форму овала и расползаясь по глазным яблокам.

Теперь Бруно отчетливо видел все почти как днем. Он медленно оглянулся вокруг, поворачиваясь всем телом. Повсюду копошились насекомые, на ветках топтались испуганные и разбуженные птицы. На дереве у подножия утеса, рядом с лицом, Бруно увидел небольшую пятнистую змею. Он замер. До нее было не больше метра. Бруно внимательно рассматривал ее, прислушиваясь к себе, но по-прежнему никакой тревоги не почувствовал. Не обращая теперь на змею никакого внимания, он стряхнул ее, ухватившись за ствол дерева, и полез на скалу. Преодолев тридцать метров крутого подъема, Бруно поднялся на ровную площадку на вершине. Крошечное плато, не более пяти метров в диаметре, было старательно очищено от ползущей снизу растительности. Под ногами лежали сложенные аккуратной горкой ржавые металлические шары.