Василий Панфилов - Улан. Трилогия

На лицах появились улыбки, послышались шутки и кое-кто из улан отстал, клятвенно обещая догнать – вот только попрощается как следует со своей Марусей!

— Молодец, сильно настрой поднял, — сказал ему подъехавший поручик.

Вообще, случай с удачным внедрением поэзии был редким – всего несколько стихов и песен удостоились признания сослуживцев – и это при том, что он старался отбирать их очень тщательно.

— Да… Здесь Высоцкого не "перепоёшь", как ни старайся, — в один из "поэтических" дней сам с собой разговаривал парень – была у него такая привычка.

— Вот взять к примеру "Прощание Славянки"… Песня гениальная, но… Не подходит в принципе – там же есть такие строки – как "Где Илья твой и где твой Добрыня" и "Встань за веру, Русская земля". Красиво? Да охренеть как! Но вот здесь и сейчас это однозначно не пойдёт. Почему? Так она очень хорошо ложится на чаяния староверов, против которых ведётся настоящий террор. Илья с Добрыней – обращение к "Старине", да и "Встань за веру" именно так говорят староверы. Так что… М-да, вряд ли из меня получится местный вариант Пушкина…"

Ну да – спортсмен был честолюбив, и зная массу песен и стихов, надеялся как-то выделиться. Мир он решил считать параллельным, так что "обкрадывать" поэтов не стеснялся. Но пока не слишком-то получалось – знал-то он в основном песни, причём современные, а со стихами того же Пушкина дела обстояли куда скромней.

Два года – срок немалый, особенное если это – военные года. За время войны против Пруссии Игорь подрос – как буквально, так и в чинах.

— Сержант! Готов кулеш, иди пробу снимай, — позвал его Андрей.

Достав ложку из внутреннего кармана, спортсмен подул и осторожно попробовал.

— С зайчатиной? — спросил он подобревшим голосом.

— А то! Выскочил шальной, ну мы его и того… Мяса в ём на один укус, ну так хоть кулеш духовитый получился.

Пообедав, разошлись по своим делам – рота недавно прогулялась по прусским тылам и люди вымотались, так что с учениями он никого не заморачивал. Да – именно он. Рысьев пошёл на повышение, получив ротмистра и батальон (ротмистр Пушкарёв – увы…), ну а ротой… Ротой формально командовал молоденький поручик, присланный из России – уже четвёртый на памяти попаданца.

Командование таких вот… офицеров заключалось в том, чтобы скакать с саблей или пикой впереди эскадрона, командуя зычным голосом. Да и то – уланы предварительно оглядывались на своего сержанта…

Ну да – как-то так сложилось, что в реальности уже более полугода ротой командовал именно он – как в бою, так и по хозяйственным делам. Формальные же командиры роты присылались за чинами – очень уж удачно действовал полк. Однако чтобы нормально командовать, нужно хотя бы понимать – что же такое – Новгородский уланский полк. Поскольку был он уникальным воинским подразделением, то понимали это не все.

Так что… Двое таких непонимающих уже слегли, ну а один и в самом деле заработал желанное повышение и быстро перевёлся в кирасиры – служба там была полегче. Да, тоже непросто, да и отнюдь небезопасно, но дело в том, что кирасиры участвовали только в крупных сражениях – за редким исключением, а вот уланы занимались ещё и охраной штабов, рейдами по вражеским тылам… Хорошо ещё, что разведкой заниматься пока не заставляли – тут была вотчина казаков.

В общем, уматывались люто, но зато были и послабления. В частности – Игорь, как и остальные уланы, уже шесть раз отправлял трофеи в слободу. Обычные же солдаты если и могли передать что-то своим, то с оказией и без особой надежды, что доедет хоть часть.

Трофеи же…

— Малой, да зачем тебе ещё один клинок? — прыгал вокруг телеги Никифор – на правах "дядьки" ему позволялось такое обращение – тем более, что и сам он стал капралом (в очередной раз – были уже разжалования за… многое).

— Для коллекции, — рассеянно отозвался спортсмен, любуясь великолепным шотландским палашом.

— Чиво!? Ты ж всё равно его не продашь! — не понял капрал.

— Да и не собираюсь продавать. Ты ж знаешь, я клинки собираю.

— А-а, — наконец-то понял суть "коллекции" ветеран, — ну давай. Только я б на твоём месте чего другого загрузил.

Невозмутимо пожав широкими плечами (а вырос и заматерел он за последние два года заметно – стати уже гвардейские[31]), сержант продолжил упаковывать вещи. На его месте… Уланы любили прибарахлиться, чего уж греха таить, но не всегда соображали – что можно брать.

Вот и сейчас – раскритиковал его "коллекцию", а сам – часы напольные отправляет! Говорить, что до слободы они просто не доедут – бессмысленно… Да и вообще – мышление у большинства не стратегическое. Знают, что такой вот клинок в лагере можно купить от силу за пару рублей… Ну не в чести у русской кавалерии такие вот хреновины! А то, что в Петербурге он будет стоит как минимум рублей тридцать (не у перекупщика, понятное дело), соображалки не хватает.

Военная карьера у попаданца пошла в гору буквально с первых недель вступления в войну – сперва были небольшие стычки, где он показал себя отменным бойцом, затем – парочка уже настоящих, пусть и небольших сражений, в одном из которых пришлось взять командование на себя – и получить за это капральский чин. Ну и наконец – сражение при Гросс-Егерсдорфе, где русская армия вдребезги расколошматила прусскую – и не воспользовалась плодами победы из-за странных действий Апраксина, приказавшего после победы отступить…

Экскурс в прошлое – Гросс-Егерсдорф

— Да нас, ить, больше почитай в два раза! — орал пьяный гвардеец, — растопчем немчуру!

— Топтальщик, — пробормотал Репин, — с нехорошим прищуром глядя на преображенца. С нехорошим – потому что именно этот гвардеец был… не лучшим представителем, мягко говоря. Орал много, делал мало…

— Да уж, — поддержал непосредственного (на тот момент) командира Игорь, — в два раза! А толку-то от этих двух раз? Шестнадцать тысяч иррегулярной кавалерии – толку-то от неё…

Утверждение было несколько странным, если не знать ситуацию в целом. Иррегулярная конница хороша только в разведке и рубке уже убегающего врага, а уж если эта конница в большинстве калмыцкая… Не внушали они доверия ни ему, ни остальным.

Грабить – да, а вот воевать – нет. Были уже случаи убедиться, что в битвы они не спешат, а вот по части сбора трофеев – первые. Доходило до того, что русские полки громили врага, а трофеи собирали калмыки. Мало того, они могли ограбить ещё и русских солдат – были прецеденты. Наказывали – вплоть до виселиц, но как-то бестолково, так что бардак продолжался.