Василий Панфилов - Улан. Трилогия

Кроки*** – здесь – примитивный набросок местности.

Победа была громкой – порядка тридцати тысяч пруссаков только в одном бою… Это сильно. С учётом предыдущих набиралось около семидесяти тысяч одних только немцев, да французы, да пленные… Слава Померанского Дома взлетела до небес и благожелательные отзывы посыпались со всех сторон. Фердинанд Австрийский сделал союзника Кавалером Большого Креста Марии-Терезии – высшей наградой Австрии.

— Красивая фитюлька, — только и промолвил Померанский, узнав о награждении. Увы, но с некоторых пор ордена он воспринимал исключительно с точки зрения дипломатии. То есть прислали нужную висюльку – оказали положенное уважение. Нет – ай-ай-ай, нехорошие… С учётом службы на благо России и титулов,*  набралось их больше десятка.

Награждение было из серии "необходимо, но несколько неудобно". Суть в том, что вскоре после блистательной победы над Фридрихом австрийцы… проиграли Фридриху.

Лаудон, узнав о разгроме прусского короля, поспешил добить его. Поскольку у него была более чем стотысячная армия, то ждать Ласси, стоявшего значительно дальше, фельдмаршал не стал и поспешил "навстречу рассвету". Наверное, он представлял себе что-то романтичное и героичное – вот он наконец убивает Старого Фрица или захватывает его в плен, после чего становится Национальным Героем Австрии. Однако австриец не учёл, что даже битый волк остаётся волком…

Пруссаки, даже потеряв большую часть артиллерии и половину войска, буквально разорвали врага.

"— Нет пушек? Прекрасно, тогда нам остаётся только сходу атаковать", — именно эти слова приписали Фридриху, якобы шедшему впереди войск со шпагой. Злые от недавнего позорнейшего поражения пруссаки гнали австрийцев почти десять вёрст – и это несмотря на почти двойное численное преимущество последних, артиллерию и припасы. Пятьдесят тысяч погибших австрийцев, больше десяти тысяч пленных, колоссальные трофеи!

Добрую половину пленных Старый Фриц "перевербовал" к себе в войско в неповторимом стиле:

"— Выбирай между виселицей и службой Пруссии!", — после чего раскидал их по подразделениям. Ну да не в первый раз… Да и пушек он захватил как бы не больше, чем у него было до неудачной для него "Битвы у Вустрова"… Узнав об этом, Грифичи дружно матерились, заметно обогатив лексикон приближённых. С особым наслаждением ценители** слушали попаданца, потому как обороты вроде "выхухоль сумчатая, утконос беременный" или "кактус тебе в задницу, да отправить почтой в Гамбург с заездом через Стамбул" встречались нечасто.

Свои войска Рюген отвёл на территорию Померании – нужно было отдохнуть и пополнить их новобранцами. С учётом австрийского золота (которое он, между прочим, УЖЕ отработал – согласно всем условиям) и трофеям, сейчас он смог поставить "под ружьё" более сорока тысяч человек только как герцог Померании. Да плюс ещё перевозбудился шведский ригсдаг, увидев блистательные победы над сильнейшим врагом. Ну и загорелось им откусить кусочек пирога побольше… Король не протестовал – с хрена ли? Если парламентарии решили показать, что Швеция вернулась в Большую Игру, так почему бы и нет?

Переформирование длилось до самого Рождества: очень уж много требовалось сделать. Прежде всего – учёба новобранцев, которые пусть и имели в большинстве своём неплохую индивидуальную подготовку, но вот длительные марши, да работа в составе большого отряда, да мелочи армейского быта… Ничуть не проще было со шведскими войсками: требовались совместные маневры с венедами, знание венедских уставных команд… Но тут было проще – Грифич изначально тренировал свои войска по единой схеме.

В итоге, к Рождеству у него было сорок тысяч венедов и двадцать пять тысяч шведов. А главное – деньги на их содержание и припасы – ибо деньгами сыт не будешь, да и вместо пороха не используешь. Сильно выручили трофеи – те же прусские ружья были весьма неплохого качества и позволили сэкономить кругленькую сумму. Ну и не только ружья…

Однако война войной, но больше всего Европу поразил не разгром Фридриха, а полёт Богуслава на воздушном шаре. Популярность его взлетела до невероятных высот… В буквально и переносном смысле. Наверное, схожей популярность пользовался… или будет пользоваться (?) Гагарин. Принца называли "Икаром", "Покорителем Небес", "Олимпийцем"… Пышных прозвищ было немало, а уж когда они узнали, что воздушный шар придумал сам Богуслав, да ещё и ухитрился использовать его во время сражения…

Популярность Владимира после той самой "Битвой На Мосту" не шла ни в какое сравнение с популярность наследника. Ну битва, ну показал себя Великим Воином… Но не Покорителем же Неба! С какого-то перепуга выкопали и подвиги Святослава на Узедоме, после чего писаки раздули их до небес и… рейтинг Померанского Дома взлетел до Небес – с такими-то наследниками!

На фоне вырождающихся европейских правителей Грифичи и раньше смотрелись выигрышно. Ну как же – сами правят, сами ведут в бой полки, несомненные достоинства учёных/художников/полководцев… Плюс красивая внешность – даже на фоне Владимира, признанного некогда "Самым красивым мужчиной Европы"*** сыновья были куда как интересней – спасибо Наталье. Дошло до того, что в их честь начали сочинять стихи и песни**** – после подвигов, разумеется.

Грифичи несколько опешили, но подхватили тенденцию и с помощью разведки и агентов влияния начали направлять в нужном для себя направлении.

— Величие Грифонов записал? — спросил Богуслава расхаживающий по кабинету Владимир.

— Есть. Набросал в нескольких вариантах. Потом матери отдам, пусть тоже посмотрит. Пока – сильная кровь, удачное сочетание славянской, немецкой и шведской крови, ну и прочее в том же духе. Поправим под требования каждого региона и будем "сеять".

— Добро…

Цинично? Да ладно… Вот то, что попаданец всё больше напирал на венедское происхождение поморян/померанцев – это да, цинично. Во-первых, венеды в древности занимали НАМНОГО большую территорию и чисто гипотетически это давало ему и его потомкам возможность претендовать на добрую половину Западной Европы. Во-вторых, венедов некоторые историки восемнадцатого века считали не совсем славянами, а… как бы "прародителями" славян, германцев и некоторых других народов.

Версия, с точки зрения самого Владимира, сомнительная… Ещё дома… Ну, в двадцать первом веке, один из приятелей, увлекавшийся историей, сумел убедить его в невероятной древности славянского народа. Может быть, поклонник Фоменко и был неправ… Но объяснял намного интересней и даже логичней,*****  чем было написано в учебнике истории.