Мэри Джентл - Том I: Пропавшая рукопись

— Больше пороха, чем у нас есть, — сказал стоящий рядом Антонио Анжелотти. На почерневшем лице блестели его мокрые глаза.

— Дерьмо! — она ударила по стене кулаком в кольчужной рукавице. — Дерьмо. Дерьмо!

— Прочь с дороги! — приказал низкий сорванный голос. Аш снова отступила назад, пропуская мимо себя Флору, а та на нее и не взглянула; просто приказала Фаверхэму и копейщику помочь ей унести наверх два тела, поднятые лестницами. Одним был Каррачи, плачущий, без шлема. Теперь его свежее лицо и светлые белокурые волосы стали одного цвета — черного. Обгорели.

— Господи! — снова сказала Аш, лицо ее было мокрым, и голос дрожал; и тут же она выпрямилась, подошла к краю и взглянула на тех, кто раскачивался на лестницах над огнем, отчаянно пытаясь добраться до тех, кто упал и расшибся.

В лицо ей дунул перегретый воздух.

— Поднять лестницы!

— Командир…

— Я сказала — поднять! Ну!

Когда поднимался последний, пламя уже лизало его пятки и поднималось все выше.

Черный дым и паника заполняли шахту.

Кашляя, со струящимися по лицу слезами, Аш начала подталкивать и подгонять людей наверх, Морган со знаменем был рядом, люди Эвена тут же; Джон де Вир хватал людей и бросал их все выше и выше из обжигающе горячего воздуха и копоти, пока она, шатаясь, не переступила каменный порог, где ей — по контрасту — показалось невероятно холодно, это была комната в первом этаже дома Леофрика, выходящая на открытый воздух.

— У них есть воздушные шахты! — Аш подавила приступ кашля. — Воздушные шахты! Они могут подпитывать огонь! Превратить все сооружение в очаг!

Кто-то приложил ей к губам кожаную флягу. Она взяла в рот немного воды, прокашлялась, сплевывая воду, во рту было горько от желчи.

— С тобой порядок, командир? — спросил Эвен Хью.

Она отрывисто кивнула. Все головы обратились к защищенным окнам, к другим дверям, аркебузиры нацелились дать залп по растрескавшейся крыше. Графу Оксфорду она прокричала:

— Они превратили шахту в очаг! У нас не было времени ждать, пока пожар разгорится, там слишком много дерева!

— А от жара не треснет шахта? И их двери? Анжелотти снял шлем и пригладил назад свои мокрые кудри:

— Нет, милорд. При таких толстых стенах — никогда. Все это строение выдолблено в каменной скале.

— Они могут просто перебраться в наружные помещения, — горько проговорила Аш. Она уже почувствовала, что глухота проходит, она снова слышит. И сказала более спокойным голосом: — Они могут в наружных помещениях переждать, пока огонь иссякнет, и потом, спорю на что угодно, у них там есть лестницы и припасы. Они не в первый раз это делают. Дерьмо, я должна была понять, что так будет! Герен, Анжелотти, скольких мы потеряли?

— Десять, — угрюмо сказал Антонио Анжелотти. — Если Каррачи выживет — то девять.

Окна на внутренний двор все еще были закрыты большими щитами, арбалетчики прекратили отпускать шутки, подняли свои арбалеты и не спускали глаз с усиливающегося столба дыма, выходящего из лестничного проема. Здесь остов дома продувался холодным ветром. В центре комнаты Флора, с почерневшими руками, вместе с Ричардом Фаверхэмом стояла на коленях над Каррачи.

Аш через весь зал подошла к ней:

— Ну?

— Будет жить, — руки Флоры двигались над обожженным лицом раненого. Каррачи зашевелился, замычал, не приходя в себя. Аш увидела, что у него обгорели веки.

— Ослеп, — сказала Флора. — И таз разбит. Но выживет, скорее всего.

— Дерьмо.

— Как бы нам кстати одно из чудес Годфри, — Флора встала, отряхивая рейтузы, и заговорила другим тоном: — А что, Аш, Годфри здесь? В Карфагене? Ты его видела?

— Годфри мертв. Погиб, когда началось землетрясение. — Аш отвернулась, чтобы не смотреть в лицо Флоры. И заговорила с Антонио Анжелотти. — Попробуем пробиться с тем порохом, который остался. Посмотри, нельзя ли шарахнуть по дну шахты. Не рискуя людьми.

— У меня пороха не осталось!

Минуту она и итальянский пушкарь смотрели друг на друга. Аш слегка пожала плечами, он ответил тем же.

— Иногда, мадонна, колесо Фортуны поворачивается и таким образом.

Они стояли рядом, Аш и Анжелотти, Флора и Ричард Фаверхэм, Эвен Хью и оба брата де Виры, на миг наступила тишина. Солдаты у окон тоже молчали.

Слезы бежали из ее глаз, их жгло заполнившим комнату древесным дымом, идущим из лестничного проема. Аш медленно качала головой.

— Нет смысла обследовать другой сектор дома, милорд. У нас недостаточно пороха, чтобы попробовать взорвать проход туда сквозь стены. Я вообще-то думаю, что мы по уши в дерьме.

— Но мы ведь не можем отступить сейчас!

Опустить лестницы на дно проема. А дальше что? Пятьдесят человек на дне каменной трубы, а вокруг каменные глыбы толщиной по три фута, все двери заперты. Пороха больше нет. Что нам делать, расщеплять двери кинжалами?

— Постойте! Как глубока шахта? Эвен, кто из твоих ребят спускался по лестницам, когда вытаскивали наших?

— Саймон.

Хью за плечо вытащил из толпы вытолкнутого вперед молодого парнишку: еще один длинный тощий парень, брат Марка Тиддера.

— Чего, командир?

— Ты не видел, где там двери ниже всего? На одном уровне с полом шахты?

Молодой человек покраснел до корней волос — оттого что на него смотрели все: его командир копейщиков, его командир отряда и сумасшедший английский граф.

— Нет, командир. Все эти двери были выше моей головы. Лестница опускалась ниже самой нижней двери.

Аш кивнула, перевела взгляд на Оксфорда.

— Виоланта говорила мне, что в скале есть цистерны, хранилища воды, — на их месте я бы так расположила эти цистерны, чтоб можно было затопить лестничный проем. И утопить там всех захватчиков, как… крыс.

Джон де Вир нахмурился:

— И потом спустить воду из шахты?

— Этот мыс изрезан галереями, как соты!

А вдруг они тут, внизу, под ее ногами, шестью этажами ниже, в скале? Ариф Альдерик, предположим, скомандовал своим людям сбросить лестницы, сжечь обломки. А господин амир Леофрик бодро отдал приказы в неизвестной комнате, где стоит военная машина, каменный голем…

Аш встретилась глазами с де Виром, им в голову одновременно пришла одна и та же мысль.

— Мадам, — сказал он прямо, в присутствии ее людей, — спросите свой Голос. Спросите голема.

Она резко повернулась, сделала всем жест отойти подальше, даже своим нахмуренным офицерам; и осталась в центре комнаты вдвоем с графом Оксфордом.

— Амиру Леофрику достаточно просто спросить его, что я говорю, и он узнает все, что мы делаем.

— Ему-то с этого какой прок! Спрашивайте.

Как можно яснее, под шум бушующего в лестничном проеме пожара, она сказала: