Хиллари Клинтон - Тяжелые времена
В конце января 2012 года я приняла участие в работе специальной сессии Совета Безопасности в Нью-Йорке, на которой состоялось слушание доклада Лиги арабских государств и прения по вопросу принятия ответных мер.
— У всех нас есть выбор, — сказала я на этой сессии, — встать на сторону народа Сирии и всего региона в целом — либо стать соучастниками продолжающегося в стране насилия.
Новая резолюция в поддержку мирного плана Лиги арабских государств столкнулась с той же проблемой, что и предыдущие попытки. Россия была настроена категорически против всего, что могло представлять собой давление на Асада. За год до этого российская сторона воздержалась при голосовании по вопросу создания бесполетной зоны над Ливией и принятия «всех необходимых мер» для защиты гражданских лиц, затем выразила недовольство и раздражение, когда операция под руководством НАТО, предназначенная для защиты мирных жителей, ускорила падение Каддафи. Теперь, когда в Сирии творился хаос, Россия была полна решимости предотвратить очередное вмешательство Запада. Режим Асада имел для них большое стратегическое значение. «Пример Ливии являлся ложной аналогией», — утверждала я в Нью-Йорке. Резолюция не налагала каких-либо санкций и не поддерживала использование военной силы, она была посвящена необходимости мирной передачи власти в стране. Москва, тем не менее, выступила против резолюции.
Я говорила с российским министром иностранных дел Сергеем Лавровым с борта своего самолета по пути на Мюнхенскую конференцию по безопасности, а затем встретилась с ним лично. Я сказала ему, что нам необходима единая позиция международного сообщества. Москва хотела, чтобы данная резолюция была более жестко направлена против повстанцев, чем против режима. Лавров настойчиво допытывался у меня, что произойдет, если Асад откажется выполнить условия резолюции. Будет ли следующий шаг заключаться в международном вмешательстве, подобном тому, что произошло в Ливии? Я ответила отрицательно: нет, не будет. План состоял в том, чтобы использовать эту резолюцию для оказания давления на Асада с целью принудить его к переговорам.
— Единственный способ заставить его прислушаться — это выступление Совета Безопасности «единым фронтом», — подчеркивала я. — Мы уже подробно растолковали, что это не является ливийским сценарием. Здесь не идет речи о каком-либо разрешении на применение силы, или вмешательство, или военные действия.
Российская риторика о необходимости соблюдения суверенитета и противодействия иностранной интервенции выглядела особенно неубедительно в свете собственных действий России на международной арене. В 2008 и 2014 годах Путин, не колеблясь, направил войска на территорию Грузии и Украины, нарушив суверенитет этих стран, — просто потому, что это отвечало его интересам.
Пока мы с Лавровым вели переговоры в Мюнхене, в Сирии произошел всплеск насилия. Войска режима нанесли удар по Хомсу, третьему по величине городу и колыбели мятежа. Под градом снарядов, обрушившихся на город, погибли сотни людей. На данный момент это — самый кровавый день данного конфликта.
Я сказала Лаврову, что каждое слово резолюции прошло в Нью-Йорке тщательное обсуждение. Мы шли на уступки, стараясь сохранить при этом тот минимум, который, как мы надеялись, позволил бы прекратить насилие и начать передачу власти. И вот настало время принятия решения по проекту резолюции — голосование должно было состояться в тот же день.
«И чем же завершается игра?» — спросил Лавров. Находясь в Мюнхене, я не могла с точностью предсказать каждый шаг, но я знала, что было бы ошибкой недооценивать те проблемы, с которыми столкнутся сирийцы после Асада. Однако в одном я была уверена: если мы не начнем мирный процесс, конец игры будет действительно мрачным. Кровопролитие продолжится, это приведет к тому, что семьи пострадавших и погибших организуют ожесточенное сопротивление правящему режиму. Все это в целом сделает более вероятным развязывание полномасштабной гражданской войны, которая привлечет экстремистов. В конце концов такое развитие событий может привести к распаду государства, и его отдельные части будут находиться под контролем враждующих группировок, в том числе и террористических групп. С каждым новым днем репрессий и насилия сирийцам становилось все труднее достичь примирения и приступить к восстановлению разрушенного, постоянно увеличивался риск распространения нестабильности и эскалации конфликта из Сирии по всему региону.
Спустя несколько часов после моей встречи с Лавровым началось заседание Совета Безопасности, на котором должно было состояться голосование по проекту резолюции. Я вышла к аккредитованным представителям прессы в Мюнхене и сделала следующее заявление:
— Мы выступаем за мир и безопасность, за демократическое будущее, или же мы хотим стать соучастниками продолжающегося насилия и кровопролития? Я твердо знаю, на какой стороне выступают Соединенные Штаты, и мы скоро узнаем, на какой стороне выступает каждый член Совета Безопасности.
Даже после самого кровопролитного дня в Сирии Россия и Китай воспользовались своим правом вето, чтобы не позволить мировому сообществу выступить с осуждением насилия в этой стране. Заблокировать эту резолюцию означало взять на себя ответственность за ужасы, творящиеся в Сирии. Это было, как я сказала позже, отвратительно.
Как мы и предсказывали, ситуация продолжала ухудшаться. В конце февраля специальным посланником по Сирии от ООН и Лиги арабских государств был назначен Кофи Аннан. Целью его деятельности на этом посту было убедить режим, повстанцев и их зарубежных покровителей согласиться на политическое урегулирование конфликта.
Для оказания поддержки этому новому дипломатическому начинанию я помогла организовать совещание стран, которые занимали схожую позицию по сирийскому вопросу. На этом совещании предполагалось рассмотреть другие возможные способы оказать давление на режим Асада, а также варианты предоставления гуманитарной помощи гражданскому населению, поскольку первая попытка проведения подобных мер была заблокирована в ООН. Мы полностью поддерживали дипломатические усилия в этом направлении, но не собирались просто ждать, когда они принесут свой результат. Список тех стран, которые чувствовали настоятельную необходимость действенных мер в отношении Сирии, становился все больше, и в конце концов на встречу в Тунисе в конце февраля собралось уже более шестидесяти стран. Этот форум получил название встречи «Друзей Сирии». Мы сформировали рабочую группу по выработке санкций, которые отрезали бы режиму Асада доступ к фондам (хотя Россия и Иран успешно пополняли его казну), приняли совместное обязательство направить экстренную гуманитарную помощь беженцам, спасающимся от боевых действий и насилия, и повысить эффективность подготовки сирийских лидеров гражданской оппозиции.