Для тебя бессмертный II - Сим Симович

Книга с глухим стуком легла на стол перед кардиналом.

— Что это? — Ринальдо брезгливо посмотрел на переплет.

— Бухгалтерия. Истинная бухгалтерия Вероны. Не те сказки, что посылали в Рим раньше.

Кардинал помедлил, потом открыл книгу. Его взгляд побежал по строкам. Цифры. Огромные цифры. Доходы от торговли шерстью, от речной пошлины, от конфискованного имущества гибеллинов.

— Это… за месяц? — его брови поползли вверх.

— За неделю, Ваше Высокопреосвященство. Верона богаче, чем вы думаете. Гораздо богаче. Но это золото течет только потому, что я держу шлюзы открытыми.

Виктор наклонился над столом, опираясь руками на столешницу. Теперь они были лицом к лицу. Два игрока над картой.

— Уберите меня — и шлюзы закроются. Гильдии взбунтуются. Наемники, которым я плачу из своего кармана, разнесут город по камешку. А через три дня здесь будет Фридрих.

— Император слаб. Он умирает.

— Раненый лев опаснее всего. У него сто тысяч мечей в Ломбардии. Если Верона падет, дорога на Рим будет открыта. Вы готовы рискнуть Святым Престолом ради принципа? Ради наказания одного «самозванца»?

Ринальдо закрыл книгу. Его пальцы поглаживали кожаный переплет. Он думал. Весы в его голове качались. На одной чаше — закон, канон, справедливость. На другой — золото, безопасность, геополитика.

— Ты предлагаешь сделку, — констатировал он. — Ты покупаешь себе жизнь.

— Я покупаю вам победу. Представьте, кардинал. Вы возвращаетесь в Рим не с головой мятежника, которая ничего не стоит, а с ключами от Севера. С казной, полной золота для крестового походы. С городом, который верен Папе как никогда. Кто станет героем? Кто станет правой рукой Понтифика?

Искушение. Самый древний яд. Ринальдо был фанатиком, но он был и политиком. Амбиции боролись с догмой.

— А что взамен? — спросил он, не поднимая глаз.

— Мелочь. Легитимность. Признайте мои полномочия. Не как самозванца, а как… скажем, временного администратора, назначенного в чрезвычайных обстоятельствах.

— Это невозможно. Ты мирянин. У тебя нет сана.

— Так дайте мне его.

Тишина в ризнице стала звенящей. Свеча треснула, выбросив искру.

— Ты хочешь сан? — Ринальдо поднял глаза. В них было удивление и… уважение? — Ты, убийца, вор и шантажист?

— А разве апостол Петр не носил меч? Разве церковь не строится на камне? Я буду вашим камнем, кардинал. Я буду тем, кто делает грязную работу, чтобы ваши руки оставались чистыми для молитвы.

Виктор вытащил из-за пазухи второй документ. Пергамент.

— Здесь прошение епископа Антонио об отставке. По состоянию здоровья. Бедняга так настрадался… Сердце может не выдержать в любой момент. Кафедра станет вакантной.

— Ты хочешь стать епископом? — Ринальдо усмехнулся. — Сразу? Без семинарии, без рукоположения?

— Времена требуют быстрых решений. Я знаю латынь. Я знаю Писание (лучше многих, я видел, как его писали). И я знаю, как управлять людьми.

Кардинал отошел от стола. Он начал мерить шагами ризницу. Его тень металась по стенам, как огромная летучая мышь.

Он боролся с собой. Это было видно по сжатым кулакам, по шевелению губ.

— Если я соглашусь… — начал он, остановившись у распятия. — Если я закрою глаза на твое прошлое… на смерть легата… на все это. Ты должен дать клятву.

— Какую?

— Личную клятву верности мне. Не Папе. Мне.

Вот оно. Крючок. Ринальдо тоже играл в свою игру. Он хотел не просто вернуть город Риму, он хотел личную армию, личный кошелек. Он метил на папский тиару в будущем. И ему нужен был свой «цепной пес».

Виктор едва сдержал улыбку. Это было даже лучше, чем он ожидал. Связать себя с кардиналом-карьеристом — значит получить защиту на самом верху.

— Я клянусь, — Виктор опустился на одно колено. Театрально, но искренне. — Мой меч — ваш меч. Мое золото — ваше золото. Верона будет вашим оплотом.

Ринальдо повернулся. Он подошел к коленопреклоненному Виктору. Протянул руку с кардинальским перстнем.

— Целуй.

Это был момент истины. Подчинение. Признание иерархии. Для кого-то — унижение. Для Виктора — просто часть ритуала. Как рукопожатие перед боем.

Губы коснулись холодного камня.

— Встань, — голос Ринальдо изменился. Теперь это был голос сюзерена, говорящего с вассалом. — Завтра мы проведем церемонию. Антонио «заболеет» сегодня ночью. Мы объявим, что Папа даровал тебе особые диспенсации. Ты будешь рукоположен в диаконы, священники и епископы. За один день.

— Per saltum, — кивнул Виктор. — Скачок. Это случалось в истории.

— Это будет скандал. Но золото смягчит удар. Ты подготовил «пожертвование» для Рима?

— Обоз уже стоит во дворе. Десять телег. Шерсть, серебро, специи.

Ринальдо кивнул. Жажда в его глазах погасла, уступив место холодному расчету.

— Хорошо. Но помни, Виктор (или как тебя там звать на самом деле). Ты теперь мой. Если ты предашь меня, если утаишь хоть один флорин… я не пришлю убийц. Я пришлю отлучение. И тогда тебя разорвут твои же собственные псы.

— Я понимаю правила игры, Ваше Высокопреосвященство. Предают только те, кому невыгодно быть верным. Мне — выгодно.

— Иди. Готовь собор. И убери трупы, если они еще где-то валяются. Завтра здесь должно пахнуть святостью, а не бойней.

Виктор поклонился и направился к выходу. У самой двери голос кардинала остановил его.

— Постой.

Оборот.

— Что с легатом? На самом деле? — Ринальдо смотрел прямо в глаза. — Ты убил его?

Момент истины. Врать сейчас — значит проявить неуважение к интеллекту партнера.

— Я нашел его мертвым. Но если бы он был жив… я бы помог ему встретиться с Богом. Он был дураком, кардинал. А дураки опаснее врагов.

Ринальдо медленно кивнул. Этот ответ его удовлетворил.

—