Поступь империи. Бремя власти: Между западом и югом. Бремя власти - Иван Иванович Кузмичев

За досужими размышлениями комендант полевой крепости чуть было не пропустил волнующий момент прибытия трех пехотных полков. Если посчитать вместе с теми, которые расквартированы в крепости сейчас, то получается, что под рукой Алларта собралось чуть более семи с половиной тысяч регулярных войск. Внушительная сила, если умно ей распоряжаться. Но даже не в людях дело, защитники Конских Вод с радостными лицами смотрели на входящие в широкие ворота подводы с мешками муки, гороха, с великой радостью взирали на небольшое стадо коров, гонимое одним из обозников. Осада крепости сказалась на рационе солдат, даже освященные чарки хмельного и те пришлось сократить на четверть.

– Принимайте пополнение, господин генерал!

Алларт давно привык к некоторой вольности в общении высшего офицерства, однако, несмотря на то, что он провел на службе у России последние десять лет, подобные порядки ему претили.

Взяв старого знакомого под локоть, Людвиг провел его к себе в кабинет, где расторопный стряпчий уже успел поставить пару приборов и даже нашел медную вазу, наполненную одеревеневшими пирожками.

– Вовремя ты, друг, – слегка протянув гласные, усаживаясь, сказал командующий крепостью. – Как дорога?

– А что дорога? Вполне себе, жаль только запорожцы, будто шельмецы польские, вконец обнаглели, чуть пяток подвод в первую ночь на Сечи не умыкнули, – Ренцель с улыбкой глядел на серьезное лицо генерал-поручика.

– Тут ты прав, в России так много разных народов, что порой не знаешь, от кого каких пакостей ожидать. Тех же татар казанских взять, почитай вера одна с местными степняками, ан нет, тихо ведут себя…

– Вы не правы, господин генерал-поручик, – не согласился Ренцель. – Они тихие, потому что полки в гарнизонах сидят, да близко к православным городам стоят, восстание подавят за месяц, а то и в три недели уложатся, главное ведь вовремя узнать.

– Ну не знаю, помню, бывал я там по приказу государя прошлого, полки принимал. Так ведь исправно дела велись, без показного радушия, конечно, но ведь и без злобы, – гнул свою линию Алларт.

– Может, вы и правы, – развел руками генерал-майор.

Не спрашивая больше ни о чем, барон показал старому знакомому приступать к еде, не забыв выставить графинчик с прозрачной жидкостью. Разлив по кубкам водку, генералы, не чокаясь, единым махом проглотили «огненную воду», на лицах появились довольные улыбки. Царские застолья не прошли для иноземцев бесследно, любовь к благородному напитку привилась вместе с преданностью новому Отечеству.

Монополия государства на продажу водки приносила в казну ежегодно до полутора миллионов золотых червонцев. Если учесть, что цена пятидесятипушечного фрегата в Англии, оснащенного пушками и такелажем, составляет около 75–80 тысяч рублей, то преимущества введенной монополии на столь «народный» товар неоспоримы.

– Хороша…

– Недурственно, – согласился с бароном Ренцель. – Старые запасы?

– С последнего дошедшего обоза осталось, бурдюков двадцать, не больше. Татары обнаглели настолько, что вместе с предателями-недобитками последние обозы чуть ли не под воротами заворачивали.

– Так поди посекли перебежчиков в том году или нет? – неприятно удивился Ренцель.

– Посекли, как не посечь, когда вся их кодла под картечь попала, не просто так ведь Орлика повязали. Да вот беда, среди запорожцев много гнилых разбойничьих семян осталось, они-то под зиму к хану крымчаков и перебрались, почитай тысячи две сабель.

– Государь об этом не знает.

– Знает, я об этом еще зимой ему сообщил, письмо с парой гонцов отправил.

– А он что? – заинтересовался де Ренцель.

– Приказал ждать и попусту не высовываться из крепости, а в случае удачного случая атаковать татар несколькими колоннами или каре.

– А что, дельное предложение! Против кирасир шведских подобное не пойдет, посекут пехоту, а вот против легконогих лошадок крымчаков может и выгорит идейка. Вот только откуда у государя такие познания в тактике? Ведь, насколько мне известно, с татарами он не воевал…

– Ты, Самуил, в глупости не признавайся, понимать должен, что Генштаб не просто так хлеб жует, голов умных в нем хватает. Да чего уж там, ты сам-то, небось, по приказу государя записки отсылал: о проведенных сражениях и о быте солдатском, не зря же от генералов в прошлую зиму в Москву и Киев письма рекой текли, – хмыкнул Алларт. – Но сейчас меня заботит больше, куда делись главные силы крымчаков…

Генерал-поручик не успел закончить мысль, как на главной наблюдательной вышке крепости зазвонил колокол. Прервав разговор, генералы поспешили выйти на улицу, узнать, что случилось. Нападения ожидать не приходилось – на горизонте было чисто, если не считать темных грозовых туч, медленно ползущих в сторону польских земель.

– Что произошло, если в колокол бьют? – удивился де Ренцель.

По уставу в гарнизонах в колокол бьет только в случае обнаружения пожара. В остальных случаях сигналы главным образом подают трубачи, будь то побудка, нападение врага или всеобщий сбор.

– Сейчас узнаем, – спокойно ответил барон фон Алларт.

К командующему быстро шел запыхавшийся наблюдатель с вышки, рядом с ним чуть ли не бежал сержант. Четко, без лишних движений, солдаты отдали воинское приветствие: правая ладонь замерла под козырьком темно-зеленой кепки, генералы, привыкшие за последние два года к несколько изменившимся воинским порядкам, ответили на него аналогичным образом. Разве что кепи у них был черного цвета – отличительный признак принадлежности к генеральскому званию. Унтер-офицеры, как и обычные солдаты, носили темно-зеленые кепи, обер-офицеры щеголяли в светло-синих, а штаб-офицеры – в темно-синих.

– Господин генерал-поручик, рядовой Тишкин для доклада прибыл! – солдат вытянулся во фрунт, едва не пыхтя от усердия.

– Говори.

– На юго-востоке замечен черный дым, сейчас ветер перед грозой дует северо-западный, на нас. Как бы чего плохого не приключилось, – спокойно доложил тридцатилетний воин.

– Хорошо, продолжай наблюдение, но в колокол больше не бей, если огонь пойдет дальше, тогда придешь с докладом прямиком ко мне, – Людвиг постучал ладонью по бедру, после чего приказал всем вернуться к прерванным занятиям: многие офицеры и незанятые солдаты успели подойти к генеральскому дому и теперь с интересом слушали доклад Тишина.

Вернувшись в кабинет, барон объяснил генерал-майору, что происходит в данный момент на южной стороне крепости. Он мог не говорить Ренцелю ничего. Но больно забавный вид был у последнего, так что генерал-поручик просто не удержался и поведал о последних методах «степной войны».

В силу необъятных степных просторов на южном направлении боевых действий Генштабом выработаны, а точнее, вспомнены старые войсковые хитрости, применяемые против конных орд противника. Ибо воевать против степняков по их правилам последняя глупость командующего.