Филипп Станиславский - Шёл четвёртый день войны
Сейчас же было все иначе. Пятого сентября две девятки сбросили над советской столицей сотню тонн листовок - Гетман Украины Павел Скоропадский обращался к населению Москвы с призывом покинуть город, по которому причинен воздушного удара. Украинская власть не желала ненужных жертв.
А шестого сентября, в годовщину начала советско-украинской войны, четыре десятка тяжелых бомбардировщиков К-36 высыпали на выбранные объекты советской столицы полторы килотонны бомбового груза. Новая авиационная оружие позволяла бомбить точечные цели. Ими стали элементы городской инфраструктуры: электрические подстанции, мосты, вокзалы, станции метро, водоканализационные насосные станции. Триста двадцать пятитонных бомб было вместе сброшено по таким целям. В последующие дни целями для бомбардировщиков стали объекты Московского железнодорожного узла. Только теперь налеты совершали одиночные самолеты.
"Удивительные вопрос, почему я бомбовоз ..." - кто мурлыкал эту песенку в эфире и она была, как никогда уместна ...
***
Суеверным быть смешно, но в приметы верить не помешает.
Рассвет был сырой и серый, как жидкая бетонная масса, в которой тонут все розовые надежды, но полеты, как всегда, начались с вылета разведчиков погоды. Летчики собрались у вышки, курили, негромко обсуждали последние события, в холодном воздухе облачками плыл голубой табачный дымок.
Этот вылет начался с поломки и закончился соответственно. А приметы, - в них летчики верят, как и моряки, - нужно уважать. Ибо когда ты утром покажешь своему отражению язык, а оно тебе в ответ помашет кулаком - то вечером ты плохо кончишь ... "- так гласит народная мудрость. И это правильно.
- У русских здесь армейский узел связи и ретранслятор. - Командир авиаполка говорил на русском с ощутимым грузинским акцентом. Остро заточенный карандаш коснулся точки на карте. - Из него идет управление Южным группировкой советских войск. Вылетаете паром, на рассвете. Удар должен быть внезапным и точным. Там совсем рядом жилые здания, не дай Бог, не туда попадете ...
Полковник с досадой поморщился. Его село оставалось на оккупированной советскими войсками территории Грузии. Украинский майор, советник в авиаполка Грузинской Освободительной армии, понимающе кивнул.
- Вас понял, господин полковник. - Майор, командир эскадрильи вытянулся. - Позвольте идти?
... Когда закончили подвеску на пилоны блоков с неуправляемыми ракетами, нежданно-негаданно "сдох" буксировщик - в его железном чреве то застучало, забрязкало ... и он заглох "всерьез и надолго". Ждать, пока подойдет вторая машина, было некогда, самолет облепили летчики, техники, солдаты, были поблизости, и под дружное "раз-два, взяли!" Штурмовик медленно покатился из капонира на старт.
- Двадцать седьмой, запустить двигатель. - Раздался в шлемофон ведомого голос майора.
Молоденький лейтенант увидел, как шестилопасний винт между двумя хвостовыми балками окутался сизой тучей, обернулся раз и другой ... Чмихання изменилось ревом молодого голодного зверя, дым мгновенно растаял, а темные лопасти превратились в сверкающую прозрачное круг
- Двадцать седьмой, я - двадцать первый ... - Пауза, и хлесткая, как удар плетью, команда. - Взлет!
Штурмовик тронулся с места и, с каждой секундой ускоряясь, рванул вперед, чуть сбоку от осевой, по выложенной металлическими плитами взлетной полосе. Стук колес о стыки становился все тише, вот БН-35 оторвал от полосы переднюю стойку шасси, будто присел, продолжая нестись вперед на двух основных опорах, и через секунду-другую уже летел, задрав в небо свой утиный нос. С вышки наблюдали, как пара горбатых штурмовиков, ревнувшы турбовинтовыми двигателями, помчалась на взлет и, раз чиркнув колесами по металлическим плитам взлетной полосы, растаяла в облачной мути зимнего неба.
Поднявшись над хребтом, пара штурмовиков почти сразу опустилась в лабиринт неглубоких ущелий. На самолеты давило пасмурное небо, острые кили стригли низкие облака. Местность под самолетами менялась быстро, как в калейдоскопе. Самолет круто заваливался то на одно крыло, то на другое, укладываясь в очередной поворот ущелья. Склоны, заросшие редкими деревьями, проносились совсем близко. Майор посмотрел на часы - до цели оставалось три минуты полета. Дважды блеснули на концах плоскостей красные и зеленые огни, и два бронированных штурмовика, бросив, наконец, плутать по этим ущельям, полезли вверх. Молодому лейтенанту, недавнем выпускнику училища, даже показалось, что турбина загудела словно бы с облегчением. Самолет казался пилоту живым существом. Романтизм, однако ...
Теперь самолет шел в сплошной мути и лейтенант разволновался - вдруг "потеряет" ведущего, пилотирование в таких условиях не мед, самолет шел по счисления.
- Внимание, двадцать седьмой, цель перед нами. Атакую! - Лейтенант отдал ручку управления от себя, его "хайовник {31}" послушно скользнул вниз. Через секунду машина вышла из облаков и лейтенант вздохнул с облегчением - впереди наклонно пикировал самолет командира.
За лобовым бронестекло - игрушечные кубики домиков, возле одного зеленый кунг, мачты антенны ретранслятора на растяжках. Радиолокатор услужливо выдавал дальность до цели прямо на лобовое стекло - новинка, которой еще не было ни на одном из существующих самолетов, теперь не нужно гадать, сколько осталось до цели. За мгновение до того, как цифры изменили цвет, из-под плоскостей командирского штурмовика вырвались две стрелы и понеслись к земле, оставляя за собой легкий дымный след, который почти мгновенно таял в воздухе. Впрочем, лейтенант не обратил на это внимания. Он напряженно ждал, когда его самолет войдет в зону пуска, и когда в шлемофон, наконец-то!, Прозвучал сигнал, нажал на кнопку. Две ракеты понеслись к земле - летчик увидел их удлиненные тела, они оставляли позади белый след, который мгновенно таял. Вслед за ведущим штурмовик лейтенанта косой петлей вышел из атаки.
- Хорошо отстрелялись! - Услышал молодой летчик голос майора. - Делаем контрольное мероприятие.
Верхний край облаков поднимался до трех тысяч, самолеты вырвались из той темно-серой мути, и пилотов ослепило солнце. Два штурмовика неслись вверх, вот ведущий самолет лег на спину, какую волну летел, купаясь в солнечном сиянии, подставлял лучам светила небесно-голубое "пузо", затем стремительно сорвался вниз. Следом - штурмовик лейтенанта. Опять тучи. За стеклом ваттная, влажная морось.
Ориентируясь по приборам, комэск вел свою пару на гору, на которой еще минуту-две назад находился вражеский ретранслятор. За стеклом кабины мгновенно посветлело, самолеты вынырнули из облаков. Майор был точным до миллиметра. Впереди дымились руины, изнутри вырывались красные, в копоти, языки пламени. Свалены антенные стойки смятыми бумажными трубками лежали поблизости.