Александр Борискин - Судьба вселенца (СИ)

Еще местные жаловались, что в районе кладбища весной часто видели стаю из восьми — десяти собак. Они как раз облюбовали себе лежбище между двумя кладбищами, но на место захоронения самоубийц не заходили.

Добравшись до места рыбалки, Питер отправил Курта нарубить веток и сделать шалаш, закрыв его сверху взятым с собой куском парусины, а сам уселся на берегу и закинул удочки. Клева не было.

Когда плохонький шалаш был готов, Курт начал собирать сухостой для костра, натаскав к шалашу целую гору веток и выкинутых на берег половодьем обломков деревьев, которые разделал взятым с собой маленьким топориком.

«Ни одной поклёвки! Завтра все поместье будет надо мной смеяться. Надо хоть что-нибудь поймать! Пошлю я Курта поймать лягушек, и посадить их в виде наживки на крючок закидушек.»

Именно так Питер в прошлой жизни ловил сомов. Лягушки были пойманы и две закидушки закинуты в невскую воду.

Приближалась ночь. Облака иногда прикрывали луну, и становилось совсем темно. Ярко горел костер. Рыбаки сидели около него, ели взятые из дома бутерброды и смотрели на огонь. Тишина. Только иногда доносились соловьиные песни из ближайшего леска. Питер достал бутылку и набулькал по полстакана водки.

— Для храбрости! Через полчаса уходим! Где лопата?

— Тут! — у Курта от страха клацкали зубы и много говорить он просто не мог. Глядя на него, Питер впервые подумал, что брать с собой Курта, наверное, не стоило.

«Он так испуган, что толку от него будет совсем мало. Скорее — одни неприятности.»

— Курт! Если ты так боишься идти со мной за кладом — можешь остаться у костра. Я схожу один!

— Нееет! Одному оставаться у костра еще страшнее! Я пойду с Вами!

— Тогда вставай и пошли. Время дорого.

Он достал баночку с сажей и намазал ею лицо и руки свои и Курта. Теперь кладоискателей нельзя было разглядеть и с пяти метров.

Питер, вооруженный толстой палкой от собак и с мотком веревки через плечо, шагал впереди. За ним, немного приотстав, с лопатой в руках двигался Курт. До мостка через овраг дорога была хорошо известна, поэтому до него добрались за десять минут.

Перед переходом через овраг, Питер отдал один конец веревки Курту, а сам первым пошел по бревнам: было темно и дорога почти не видна.

— Держи крепко веревку: если я поскользнусь или потеряю равновесие — поможешь мне выбраться из воды. Когда я буду на той стороне — иди по бревнам очень осторожно и тоже не выпускай веревку из рук. Я буду тебя страховать. Но прежде, чем идти — перебрось лопату через ров. Её потеря — бесславный конец нашей экспедиции.

Мостик преодолели успешно, хотя и был момент, когда ноги Питера заскользили по дереву: пришлось ему срочно опускаться на корточки и хвататься руками за бревна.

Далее путь не был разведан. Известно только направление движения. Питер не торопясь пробирался по целине. Сзади, также держась за веревку чтобы не потеряться, двигался Курт. Хорошо, что облака часто открывали луну, и можно было ориентироваться.

Только через час Питер с Куртом добрались до лютеранского кладбища. Теперь надо было обогнуть его и добраться до захоронения самоубийц. Хорошо, что кладбище окружала тропинка, по которой и двинулись кладоискатели. Только тут Курт понял, куда они идут.

— Господин фон Коль! — шепотом проговорил он, — мы что, идем на кладбище?

— Нет! Мы только обогнем его. На кладбище заходить не будем. Нам надо пройти дальше.

— Но дальше — православное кладбище!

— Мы до него не дойдем, остановимся раньше. Не бойся, здесь ничего страшного нет.

Курт ускорил шаг и почти вплотную шел за Питером.

Наконец показалось кладбище самоубийц. Не доходя до него, Питер остановился, присел и огляделся. Вокруг никого не было видно. Стояла тишина.

— Пришли, — прошептал он. — Сейчас доберемся до места и начнем раскопки. Не отставай! Иди осторожно, оглядывайся и внимательно прислушивайся. Если что услышишь или заметишь — сразу предупреждай меня. Пошли!

Через пять минут они дошли до гранитного камня с выбитым крестом и изображением флешки.

«Камень обычно ставят в головах покойника. Куда же моя Дуняша могла положить захоронку? В ногах? Или в головах?»

Как не храбрился Питер, но в какой-то момент и ему стало жутко: раскапывать собственную могилу! Такое и в самом кошмарном сне не могло присниться!

Вместе с Куртом они ухватились за гранитный камень, предварительно подкопав его с одной стороны, и повалили на землю. Питер сказал:

— Курт! Я начну копать, а ты смотри по сторонам. Потом меня сменишь.

Тот только мотнул головой. Его челюсти были крепко сжаты: иначе стук зубов разносился бы далеко вокруг.

Питер примерно определил размеры могилы, снял с её поверхности дерн и осторожно, стараясь не шуметь, стал копать. Грунт был легкий: песок. С одной стороны это было хорошо, но с другой стороны стены ямы постоянно осыпались. Через полчаса его сменил Курт. Углубившись на полметра, он передал лопату Питеру.

Стояла тишина. Полтретьего ночи. Луна то пропадала за облаками, то появлялась вновь.

Еще, углубившись на полметра, лопата Питера стукнула о дерево.

«Гроб! Теперь очистить крышку и вскрыть его.»

— Курт! Подай топорик!

Доски сгнили и рассыпались, как только Питер попытался их поднять. Он осторожно достал свечу и зажег её.

Гроб был пустой! Только в дальнем конце от камня лежала какая-то жестяная коробка. Питер осторожно взял ее и открыл.

«Полиэтиленовый пакет. Внутри ощущается какой-то плоский предмет и отдельно — маленькая коробка. Это — электронная книжка и блок питания! Ура! Получилось!»

— Курт, помоги мне вылезти.

Тот за руку вытащил Питера из ямы.

— Нашли клад? Много золота?

— Нашел какой-то пакет. Но очень легкий. Я положил его в сумку. На берегу при свете костра рассмотрим. Теперь надо засыпать яму.

Сменяясь, они быстро перебросали песок в яму и установили на место гранитный камень. На востоке начало светлеть. Питер уложил на место дерн и оглядел дело своих рук: видно было, что кто-то разрывал могилу. Единственное успокаивало, что сюда практически никто не ходил.

Курт закинул на плечо лопату, Питер взял в руки палку. Неожиданно раздалось рычание: вокруг кладоискателей на расстоянии метров шести — семи расположилась стая бездомных собак. После зимы собаки выглядели неважно: свалявшаяся шерсть, подтянутые животы, мосластые лапы, злоба и ненависть во взглядах. Поодаль сидел вожак — огромный пес-волкодав, скалящий зубы и не спускающий взгляда с людей.

— Встань сзади меня, спиной к моей спине, и приготовь лопату. Но сам первый не начинай, может, удастся закончить дело миром, — прошептал Питер Курту.