Евгений Белогорский - Восточная война [СИ]

  Именно здесь стало известно, что за взятие Канпура королева произвела полковника Хэйвлока в генерал-майоры и наградила его орденом Бани. Таков был начальный период войны в жемчужине британской империи, которой было суждено продлиться долгих три года.

  В отличие от жаркой Индии, в Лондоне январь 1856 года был особенно холоден и потому слуги лорда Пальмерстона не жалели дров на растопку камина британского премьер-министра. Их хозяин переживал не лучший момент своей жизни и политической карьере. Час назад посол императора Наполеона известил тридцать пятого премьер-министра Великобритании, что Франция намеривается заключить мир с Россией. Это известие ставило жирный крест на всех планах коварного Альбиона против России. Отныне островитяне оставались один на один с русским медведем, всегда предпочитавшие воевать исключительно чужими руками.

  Нельзя сказать, что лорд Пальмерстон не допускал возможности подобного коварного шага со стороны своего континентального союзника. В большой дипломатии все возможно, но он искренне полагал, что британские дипломаты в Париже всегда ранее твердо державших руку на пульсе событий смогут удержать французского монарха от измены интересам Британии. Однако британский премьер получил коварный удар в спину у себя на родине.

  Министр иностранных дел лорд Абердин, неожиданно решил отойти от Пальмерстона и объединиться с его давним противником лордом Расселом. Зная от британского посла в Париже о действиях графа Морни и князя Горчакова, лорд Абердин не предпринял ничего для срыва заключения мирного договора между Франции и Россией.

  Естественно, после этого известия политическая судьба Пальмерстона была решена. Не сегодня-завтра в парламенте начнутся дебаты по вопросу доверия правительству, и даже благосклонное отношение королевы Виктории к лорду не поможет ему удержаться в премьерском кресле.

- Вы представляете, сэр Томас, что ожидает меня в парламенте. Сколько грязи будет вылито там на моё честное имя, сколько упреков и оскорблений я там получу за свое беззаветное служение родине. А с каким тяжелым сердцем мне придется делать доклад королеве о французских делах. Измена императора Наполеона нашему общему делу вызовет сильнейшее расстройство душевных сил у Её королевского величества – жаловался Пальмерстон своему собеседнику, уютно сидевшему у камина и неторопливо потягивающий грог. Этот седовласый господин не был политическим деятелем и не принадлежал к британским аристократам. Но потому как властно сидел он в кресле, как снисходительно слушал хозяина кабинета и сочувственно кивал головой лорд, было ясно, что он обладает могущественной силой, и это было правдой. За его спиной стояли деньги, и сэр Томас был один из тех людей, через руки которых перетекал золотой поток страны.

- Не стоит столь сильно переживать сэр Генри. Не все так плохо как может показаться на первый взгляд. Конечно, в парламенте вас ждет неприятный удар, но его силу можно преуменьшить, если правильно расставить акценты – уверенно произнес гость, поигрывая своим бокалом.

- Посмотрите сами, при всех наших коллизиях русские так и не получили в свои руки полный контроль над проливами и Стамбулом. Согласно моим сведениям из Парижа, при всех своих победах они не рискнули изменить проливный статус, обозначенный Лондонской конвенцией от 1841 года. Ну а наличие русской базы на Босфоре это только временное явление, которому не стоит предавать слишком большого значения. Не так ли?

- Боюсь, вы ошибаетесь. Постоянное присутствие русских кораблей на Босфоре создает серьезную угрозу нашим интересам в этом районе мира. Отныне они в любой момент могут не только блокировать Босфор, но и под угрозой обстрела Стамбула заставить султана дать добро на проход их кораблей в Средиземное море – пылко возразил Пальмерстон, но собеседник не дал лорду развить его мысль.

- А вот об этом, дорогой сэр Генри постарайтесь не упоминать вообще и пресекайте всякого, кто заговорит о столь неприятном для нас аспекте. Наши жертвы в этой войне не были напрасны, ибо ими мы смогли разрушить планы России по разделу османской империи по своему усмотрению! И не случись восстания сипаев в Индии, все было по-другому, и мы никогда бы не вывели свои войска из Крыма! Убедите в этом парламент, королеву, а вместе с ними и весь английский народ. Ведь вы же политик и знаете, как это делать гораздо лучше меня! – властно прервал Пальмерстона гость и лорд не посмел ему перечить. Опытный дипломат он моментально почуял, что сейчас ему лучше помолчать и что гость сказал не всё, ради чего он к нему пришел. Насколько позволял его высокое положение и происхождение, лорд поспешил выказать гостю своё понимание и согласие, что по достоинству было оценено.

  Поставив пустой бокал на каминную полку и оперевшись на неё рукой, сэр Томас стал неторопливо говорить, глядя на яркое пламя.

- Не воспринимайте свою неудачу близко к сердцу. Ваша отставка, конечно не очень приятная вещь, но далеко не смертельна. Да ваши политические конкуренты смогли переиграть вас, подставив ножку в самый трудный для вас момент, но поверьте мне, это только временное отступление. Сведя с вами личные счеты, они непременно перегрызутся между собой и ваше возвращение в большую политику, господин премьер-министр не за горами. Недовольство парламента ровно, как и недовольство толпы, это всегда было временным явлением.

  Гость оторвал взгляд от огня и повернулся к лорду, на лице ещё пребывали следы разочарования и обид.

- Не стоит грустить о несбывшихся планах, хотя они были прекрасными. Просто мы не учли дикую особенность русской души сорвавшей все наши замыслы. Мы судили о своем противнике по себе, а он оказался совершенно непредсказуем. Никто предполагал, что нашему флоту не удастся захватить Камчатку и Архангельск. Ни одна армия Европы не стала бы с таким диким  фанатизмом защищать Севастополь, эту горсть земли и камней. И уж никто не ожидал, что поход генерала Перовского в Туркестан завершиться победой!

  Гость зло махнул рукой при упоминании о скрытой причине возникновения восстания в главной колонии британской империи.

- Ведь всем с самого начала было ясно, что это авантюра! И все наши источники при русском дворе в один голос говорили, что это сугубо отвлекающий маневр! И все же он удался, и удался исключительно чудовищной выносливости русских солдат. Кто же знал, что эти фанатики смогут совершить столь дальний поход через пустыню! – гневно воскликнул сэр Томас, но быстро взял себя в руки. Гнев всегда был плохим советчиком для таких людей, чьё состояние исчислялось шестизначными цифрами. Одернув на себе камзол, сэр Томас решительно развернул кресло и сев в него, властным жестом пригласил сесть Пальмерстона.