"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута
— Тимоха…
— Идём, — это прозвучало очень жёстко. Почти приказом. А следом. — Там корабля два было, но название второго напрочь из головы вылетело… известная история. Отправились искать Северный путь и сгинули, будто их и не было[60]. А ведь Франклин… точно, видишь, вспомнил, Франклин не в первый раз ко льдам ходил. Опыт был немалый[61].
Идём вдоль пруда.
К ограде?
Точно… дом окружён стеной, и если там, с парадной части, от стены осталась лишь основа, на которую присобачили приличного вида чугунную решетку, такую вот, с извивами и цветочками, то здесь стена поднималась выше моего роста, серая, сложенная из валунов.
Перед этой стеной клубится колючий шиповник. Или это не шиповник? Огромные плети с шипами, длинною в мой палец. Жухлые листья ещё виднеются в переплетениях их. И совсем уж редко выглядывают из темноты мелкие красные ягоды, уже побитые морозом.
Ну и какого, спрашивается…
Глава 7
Склад изделий Российско-Американской мануфактуры предлагает C arnet de bal самого изысканного виду с инкрустацией и страницами из слоновой кости по чрезвычайно приятным ценам. Большой выбор и возможность изготовления по персональному заказу.
«Ведомости»
— Погуляй, — велел Тимоха, и тень послушно скользнула вперед, скрываясь в колючей стене. И как по мне, эта будет куда надежней каменной. Впрочем, Тимоха, остановившись, огляделся и рукой махнул. А ветки взяли и расступились.
Что за…
— Ещё в детстве мы сюда бегали, — пояснил он.
На тропу я ступал не без опасения.
Уж больно ненадёжною она казалась. Такая ниточка, что пробирается меж огромных, иные с мою руку толщиной, ветвей. Седые иглы растопырились, и вот прям вижу в них готовность проткнуть моё такое мягкое и беззащитное тельце.
— Дай, — Тимоха протягивает руку. — Ладонь. Познакомлю.
И подносит её к шипу, о который распарывает. Кровь в сумерках тёмная и, скатываясь по коре, впитывается в неё же. Так себе… растеньице.
Своеобразное.
— Что это такое?
Ветви слабо движутся, потрескивая и пощёлкивая, будто переговариваясь друг с другом. Скрип их давит на уши, и находится здесь неприятно.
Я заставляю себя стоять, когда колючая плеть касается головы.
Вторая цепляется за брюки и… если сдавят, то раздавят на хрен. И иголочками…
— Призрачный тёрн, — говорит Тимоха так, будто это что-то да объясняет. — Это растение, которое меняли… в общем, когда подрастёшь, чуть с силой освоишься, то и увидишь. Не все, конечно, но есть такие и растения, и животные, которые могут… меняться. И сами собой, и под направленным воздействием. Правда, второе вот для животных редко… всё ж не выдерживают они.
Слушаю.
И чувствую, как тонкие стебельки щекочут шею.
— Этот тёрн, если деду верить, посадили ещё когда только-только дом поставили. Защитой… ну и в целом…
Ага, если он вот так шевелится, то защита может быть вполне приличною.
— Времена тогда были тяжёлые. Граница только-только наметилась, ну и лезло из-за неё всякое-разное. А он неплохо справлялся. Ему что люди, что твари — разницы особой нет. Всех потребит при нужде. Потом уж особой нужды-то и не было, но и не выводили.
Тимоха развернул ладонь. И тяжёлый побег лёг поперек неё, даже и шипы обложил, прижал к стеблю. Это как оно? Ладно, потом разберусь.
— Он на кровь настроен… ну и так-то… дружка своего можешь привести, но лучше пока не надо.
— Что-то… не так?
— Всё не так, Савелий. Всё… и твои вопросы… не задавай их в доме.
— Почему?
— Потому что людей в нём многовато.
Многовато? Как для такой громадины, то даже наоборот. Пара лакеев, тройка горничных, кухарка с помощниками. Гвардейцы, но те больше в пристройках, в дом не суются.
— Когда… случилось несчастье… — Тимоха хлопнул по ветке, и та приподнялась. — Погибли не только наши родичи, но и все-то, кто был в доме. А были — слуги, из числа родовых, те, которые не десятилетиями, а веками Громовым служили. Гвардия… да почти вся, кроме тех, что в дозоре или вон в иных местах.
Это я слышал.
Хотя…
Туплю. Как есть туплю. И от осознания глубины своей тупости охота башкой о ветку побиться.
— Ты не доверяешь новым?
— Именно, — Тимоха кивнул. — Идём, тут шалашик есть.
Ага.
Шалашик.
Такой себе… шалашик. Из толстенных, даже не с руку — с ногу мою стеблей, покрытых тёмною, в наплывах и потёках, корой, сплетшихся так прочно, что, можно сказать, сроднившихся в одно целое. Беседка? Дом? Что-то третье?
— Мы тут в детстве играли. Прятались от наставников… правда, за такие шутки потом прилетало розгами да по заднице, но… все-то знали, что здесь можно было укрыться.
Тимоха наклоняется. Он слишком велик, чтобы просто войти. Но дом этот изнутри оказывается весьма просторным.
— Осторожно, тут порог… — Тимохино предупреждение запаздывает. — И лестница.
Он успел подхватить меня.
Лестница в четыре ступеньки уходила под землю
— Тут пол на корнях, мы расширяли, думали тайник сделать… сделали. Смотри, — Тимоха положил руку на стену. — Тёрн не так разумен, как Тени, но в целом способен воспринимать простые команды. Прикажи зажечь свет.
Тоже кладу ладони.
Давлю ими и мысленно, скрежеща мозгами от натуги, пытаюсь приказать. Да будет свет… и по узловатым стеблям от моих ладоней расползаются тонкие нити. Свет? Натурально? Как… хотя… главное, что есть. С потолка, что выгибался этаким шатром, свисают тончайшие нити, а уж на них связками мелкие то ли ягоды, то ли ещё какая фигня, главное, что и она источает ровный свет.
— Можно приказать и он закроет дверь. Тогда сюда никто не войдёт, — Тимоха стоит, опираясь на стену. — Тут…
Указал на противоположную стену, вдоль которой вытянулись плетеные короба.
— Одеяла. Запас еды. Простой. Сухари. Сало. Сушеное мясо. Хватит, чтобы продержаться пару недель.
— Тимоха…
Он мотнул головой:
— Мне неспокойно… что-то да будет. Анчутковы зря приезжали.
А ещё недавно он был в обратном уверен. Хотя… если кто-то очень сильно не желал Громовым счастья в их семейной и личной жизни, и в целом в жизни, то этот кто-то вполне может обеспокоиться потенциальным усилением.
— Огня бояться не след. Даже если дарник шибанёт, то обойдётся. Молодые побеги выгорят, конечно, но старые поглотят и пламя, и силу. Он в целом силу любит… под корнями… сюда