Юрий Нестеренко - Юбер аллес (бета-версия)
Фридрих почему-то думал, что галерейщик ездит на каком-нибудь роскошном "Запорожце". К его удивлению, когда они дошли до стоянки, Гельман решительно направился к не слишком роскошному "Мерседесу" спокойного тёмно-синего цвета. В Райхе на таких машинах ездили молодые студентки. Власов вспомнил Марту Шварценеггер: ей бы такая машина подошла больше, чем поездки в общественном транспорте.
Внутри машины было всё как обычно. Фридрих обратил внимание только на маленькую православную иконку, приклеенную к стеклу.
Галерейщик, сопя, устраивался за рулём, одновременно заканчивая последний разговор. Тем не менее, он, видимо, периферийным зрением поймал взгляд Власова на иконку.
- Это так, знаете... - почти извиняющимся тоном сказал он, пряча трубку в карман. - Я вообще-то во все эти церковные дела не верю. Но, говорят, эта штука помогает даже тем, кто в них не верит, а водитель я неважный. Нет-нет, всё нормально, но вот знаете ли, такое дело - неуверенно чувствую себя на дороге...
Мотор ровно, мягко загудел. Машина тронулась с места.
- Вот вы, наверное, думаете, что тут у нас такое творится, - продолжал Гельман, - со стороны это всё выглядит несколько смешно, наверное. Ну да вы в своём ведомстве... - он бросил косой взгляд на Фридриха: тот почувствовал, как будто его лица что-то коснулось и тут же отдёрнулось, - про нас, наверное, всё знаете.
- Напротив, я пока ничего не знаю и ещё меньше понимаю, - Власов скосил глаза на собеседника. - Надеюсь, вы мне что-то объясните...
Машина вильнула.
- Ох, извините, - Власов почувствовал, как Гельман напрягся, - тут движение начинается... давайте потом поговорим.
Он вперился вглядом в дорогу. Видимо, галерейщик и в самом деле неуверенно чувствовал себя за рулём.
Фридрих откинулся на сиденье. Машина тащилась по правому ряду, с минимальной скоростью, Гельман всё время делал какие-то ненужные, лишние движения, крутил головой, суетился. На светофоре он чуть было не свернул не в ту сторону, вырулил, получил в спину несколько гудков и тихо выругался сквозь зубы.
Сознание того, что машину ведёт неумелый водитель, нервировало и злило. Потом Фридрих подумал, что, возможно, Гельман на это и рассчитывает - помотать ему нервы, чтобы сделать более податливым на какие-нибудь неосторожные высказывания, и разозлился ещё пуще: лихачёвцы, похоже, возомнили о себе невесть что... Кстати, за кого же они всё-таки его принимают? Уже понятно, что они видят в нём сотрудника спецслужб, и скорее дойчских, чем российских. То есть - сотрудника Управления, которого отправили приглядывать... или выяснить что-то конкретное, чего они боятся. Это неудивительно: возможно, Эберлинг наследил... Или Вебер... хотя тот вроде бы не покидал Москвы... но в наши времена информационных технологий личное присутствие далеко не всегда обязательно... Но всё-таки - откуда такие танцы вокруг его персоны? Нет, от него явно чего-то ждут. Впрочем, - тут Фридрих мысленно поправился, - кто именно ждёт? Странненький Лев Фредерикович с его намёками? Жуликоватый галерейщик? Сама Фрау, на ужин с которой он приглашён столь внезапно? А может быть, кто-то ещё, какой-нибудь кукловод, который и крутит всей этой публикой?
Машина остановилась на маленькой платной стоянке около домика в голландском стиле. Судя по тщательно очищенной от снега брусчатке и важному охраннику в коротком полушубке, открывшему дверь Власову, место было дорогое и не для всех.
Как только Гельман вылез из машины, к нему тут же вернулась его самоуверенность. Он живчиком взбежал на крыльцо, перекинулся парой слов со вторым охранником на входе - было заметно, что галерейщика тут знают, - дождался Власова, после чего, не раздеваясь, скрылся в туалетной комнате.
Власов осмотрелся. Скупо освещённое помещение было декорировано тёмными деревянными панелями. Висело несколько картин с изображением охоты. В небольшом гардеробе висело всего несколько пальто и ни одной женской шубы.
- Добрый день, уважаемый гость... курточку пожалуйста... - Власов недоумённо повернулся. Потом зрение сфокусировалось и он разглядел услужливо растопырившегося гардеробщика.
Это был негр - настоящий, чёрный, чьё лицо почти сливалось с темнотой.
- Курточку вашу, - поклонился сказал чёрный и улыбнулся, показав очень белые зубы.
Это было уже слишком.
Власов развернулся, вышел, хлопнул дверью. Охранник с недоумением посмотрел на гостя, но ничего не сказал.
Фридрих почти пересёк мощёную площадку, когда его догнал Гельман. На этот раз он всё-таки схватил Власова за локоть. Власов брезгливо выдернул руку.
- Вы не поняли! - затараторил галерейщик, - ох, чёрт, я вас не предупредил... Это не то, что вы подумали... Это такой прикол... Шутка... Ну остановитесь же, чёрт побери! - он решительно встал на пути Власова.
Фридрих тоже остановился.
- Я знал, - процедил он, - что разложение в России зашло достаточно далеко, вы принимали даже китайцев. Но это...
- Я же говорю, вы не поняли! - Гельман явно не знал, куда девать руки. - Это не настоящий негр! Это актёр! Это просто краска! Он такой же ариец, как вы и я!
Власов невольно рассмеялся: простодушное нахальство юде, по ходу записавшего себя в арийцы, была и впрямь забавно.
Гельман, видимо, не понял причины смеха, поэтому засмеялся сам.
- Давайте всё-таки вернёмся, - предложил он мягко, обходя вокруг неподвижно стоящего Власова. - Ничего страшного ведь не произошло, не правда ли? Ведь мы на меня не обиделись? Клянусь, я просто забыл про этого несчастного портье, я здесь завсегдатай, я давно перестал его замечать, я даже не думал... - он всё обходил вокруг Фридриха, как будто заворачивая его в рулон из мягких слов.
Власов сделал усилие, чтобы не слышать этого голоса и подумать самому.
Скорее всего, решил он, Гельман врёт: он вполне сознательно привёл его именно сюда и именно в расчёте на его, Власова, реакцию. Да, галерейщик хотел его задеть, причём задеть не просто так, а совершенно определённым образом, он чувствовал это в интонациях Гельмана, в его наигранной угодливости... тоже, кстати, имеющий вполне определённый оттенок. Нет, не зря он отпустил фразочку насчёт арийцев...
- Ну что ж. Если вам угодно, - Власов сделал ударение на "угодно", - вернёмся. Не зря же я отказался от приглашения Льва Фредериковича?
- Да, конечно, - согласился Гельман с едва заметной запинкой. Он явно не ожидал, что Фридрих так быстро согласится.
Когда они вернулись, на месте злополучного "негра" сидел "индеец" в уборе из перьев. Он был даже немного похож на индейца, как их рисовали в старых книжках. Фридрих молча отдал ему куртку и прошёл дальше. Зелёный пакет с книжкой он, однако, прихватил с собой: мало ли что.