Александр Абердин - Три недели в Советском Союзе

Сергей Александрович Чистяков дружелюбно улыбнулся всем с экрана и через несколько секунд все увидели весёлого, улыбающегося молодого парня сидящего в кругу друзей за столом на вершине горы Машук. По всему было видно, да, об этом и говорилось с экрана, что ему принесли видеокамеру и сейчас он заснимет всё на память. Сам же Сергей Александрович встал, попрощался со всеми, кто был в студии и покинул её. Через четверть часа, долетев до аэропорта до своего самолёта, он уже торопливо поднимался по траппу. Ещё через три с лишним часа он вернулся в Святокрестовский центр подготовки полётов, где люди улыбались ему, слегка кланялись или же попросту отдавали честь, но никто не бросался к нему с расспросами. Вместе с Юлией Дмитриевной он уже практически завершал курс подготовки к полёту на Марс и должен был через третьего января вылетать в Кению, но из-за событий в Ираке старт огромного термоядерного космоплана был отложен до тех пор, когда в новый космический аэропорт не прибудут супруги Чистяковы. В день его возвращения в Святой крест пожалуй один только его личный врач Смоляков сумел сохранить самообладание и сразу же сказал:

— О, Сергей свет Александрович, ну, и видок у тебя. Да, таких как ты, только в гроб класть. Быстро в дезкамеру и я начну приводить тебя в божий вид. Таким страшным ты у меня на Марс не полетишь. Сам Гиппократ из гроба встанет и меня задушит.

Сергею Александровичу, который не очень-то любил проводить время в медицинских учреждениях, после всей этой нервотрёпки с Ираком даже понравилось, что он снова оказался в обстановке стерильной деловитости и чуть ли не ежечасных процедур. Даже не дав ему хорошенько выспаться, космический доктор Смоляков быстро отдраил его снаружи, а затем и изнутри, сделал анализы и через три дня дал ему карт-бланш на полёт в глубокий космос. Трёхдневное пребывание в нестерильной обстановке, как он сказал, ничем не повредило здоровью его пациента и что самое главное, он не подцепил никаких болячек, но всё же не смотря на это провёл полный курс вакцинации. После этого на специальном самолёте чету Чистяковых повезли в Кению, в домашний космопорт корпорации «РКТ», которая, наконец, произвела слияние с «Сименсом» и теперь имела сразу два экваториальных космопорта. Один в Колумбии, а другой в Кении.

Егор Чистяков очень быстро проявил себя на посту президента корпорации «РКТ». Пока шла драка за непальские восьмитысячники, он тихонько прикупил у правительства Кении гору Кения, имевшую в высоту пять километров с хвостиком, под которой как раз и располагался космодром «Кения — РКТ», а затем ещё и полосу земли длиной в пятьдесят километров и шириной в пятнадцать идущую от космодрома вдоль экватора к Индийскому океану. После этого у подножия западного склона горы Кения был пробит на трёхкилометровую глубину стопятидесятиметровый ствол шахты, а в теле горы по направлению к её вершине пробурена громадная двустволка со стволами длиной в двенадцать километров. Одновременно с этим в тот момент уже советско-германский концерн «Сименс-РКТ» приступил к строительству огромной взлётно-посадочной полосы нового космического аэродрома и теперь в руках бывшего космонавта Егора Чистякова был комплексный экваториальный космодром в Экваториальной Африке не говоря уже о колумбийском космодроме.

Электромагнитную пушку концерн тоже построил всем на зависть. Она легко забрасывала на любые орбиты, снаряды доставщики длиной в двадцать пять метров и диаметром чуть более четырёх массой до ста шестидесяти тонн, вплоть до того, что посылала их на Луну и на Марс. В Кении был построен завод по изготовлению снарядов доставщиков, так как они не возвращались назад кроме тех, которыми выводились грузы на орбиту. Колонисты на Луне и Марсе использовала их по другому назначению. Чаще всего согласовывая свои пожелания с корпорацией «Сименс-РКТ». Ну, а поскольку корпорация Егора Чистякова работала в тесном сотрудничестве с «Международным космическим альянсом» и всеми странами в него входящими, то она получала от них кое-какие преференции сугубо технического характера.

Как раз в то время, как корпорация приступила к строительству сверхтяжелой электромагнитной пушки на экваторе, на московском заводе авиакосмической техники концерна Мясищева был запущен в серию новый термоядерный космоплан «Буран-СД», который сразу же назвали «Спейс Джамбо». Этот космоплан представлял из себя нечто невообразимое. Двести тридцать пять метров в длину, размах крыльев, точнее максимальная ширина корпуса, так как космоплан был выполнен по схеме несущий корпус, высота сорок пять метров. При сухом весе в две тысячи сто двадцать тонн, космоплан имел грузоподъёмность в полторы тысячи тонн и мог выходить на суточную орбиту Земли. Такую возможность ему давали шестнадцать комбинированных двигателей, способных работать сразу в трёх режимах — воздушно-реактивном, реактивном с переходом на водород и термоядерно-реактивном с последующим переходом на дюпоновский мультитекс после замены в космосе топливных баков.

Космоплан был изготовлен на семьдесят процентов из композитов на базе наноуглерода и потому его корпус, который не боялся высоких температур, был не только очень прочным, но ещё и лёгким. «Космический слон» мог взять на борт сразу тысячу двести пассажиров и был предназначен для отправки колонистов на Марс, а также для научных исследований в глубоком космосе. С этой целью его нужно было дооснащать на высоких орбитах вспомогательным оборудованием, обеспечивающим сверхдальние пассажирские полёты: удобным внешним пассажирским отсеком, большой оранжереей, системой жизнеобеспечения, ангарами для космических кораблей-лифтов для спуска пассажиров на Марс, вместительными трюмами, ещё более вместительными внешними топливными баками и термоядерным реактором, а также огромными антеннами радаров, телескопами и системами связи. Стоил такой термоядерный космоплан недёшево, целых шесть миллиардов рублей, но концерн «Сименс-РКТ» сразу же купил пять таких машин и все они эксплуатировались вот уже более года и два из них совершили по одному полёту к Марсу и нескольким десяткам полётов к Луне.

Сергею Александровичу и Юлии Дмитриевне предстояло отправиться на Мар не в одиночку, а во главе эскадры из пяти термоядерных космопланов, которым предстояло перевезти на красную планету в общей сложности двенадцать с половиной тысяч колонистов. Колония на Марсе была полностью готова к тому, чтобы принять их всех на марсианское ПМЖ. Большая часть пассажиров уже находилась на орбите и все они ждали только одного, когда посланник Аллаха покинет святокрестовский центр подготовки полётов и прибудет в Кению. Возмущаться тем, что он задерживает столько народа, как-то никому и в голову не приходило. Зато на голову Саддама обрушилось немало проклятий. Медицинский самолёт наконец долетел до экватора и стал заходить на посадку. Его пилот специально сделал три круга вокруг космодрома, чтобы Сергей Александрович смог посмотреть на него сверху и главное на пять сажисто-чёрных гигантов, выстроившихся в ряд, уже полностью подготовленных в старту.