Михаил МЕДВЕДЕВ - КОНТРОЛЬНОЕ ВТОРЖЕНИЕ

— Думаю лететь на следующей неделе. Хотелось отгулять положенный месяц, но, боюсь, место займут.

Трое парней моего возраста сидели за угловым столиком неподалеку от неработающего фонтана. Похоже, они, как и я вчера, отмечали завершение обучения и получение дипломов. Везунчики.

— А я в среду на Плутон, – похвастался худощавый сутулый юноша с эмблемой Четвертой партии на стоячем воротничке.

Непонятно, что этот «ботан» забыл на холодной каменюке, затерянной во вселенской тьме? Плутон – это ведь даже не совсем планета. Кусок твердой материи с ненормальной орбитой и населением в три тысячи одичавших астрономов. Там наверняка нет универсамов и бассейнов, без которых такие субтильные существа обходиться неспособны. Уж не знаю, с чего я взял, что «ботан» не сможет выжить без универсамов и бассейнов. Наверное, партийный значок натолкнул меня на мысль о папике с высшим социальным статусом.

— Как ты и хотел, – удовлетворенно кивнул коренастый крепыш в спортивном костюме. – Не понимаю я вас, ребята. Что вы там потеряли? То ли дело я! Пять трудодней за смену, в выходные – на Луну или на Карибы за счет завода, квартира, льготы, статус через десять лет, а у вас там даже в кино не сходить, да и с девушками тяжеловато, наверное.

— С девушками все будет нормально, – убежденно заверил партийный «ботаник». – И трудодней у меня накапает побольше, чем у тебя.

«Нисколько в тебе не сомневаюсь», – со злостью подумал я, усаживаясь за свободный столик. Чернокожий юноша появился почти сразу. Поначалу я принял его за андроида и подивился расточительности второразрядного пункта общепита. Спустя секунду выяснилось, что официант живой, и этот факт окончательно сбил меня с толку. Как разумное существо может браться за работу, с которой легко справится железный ящик на колесиках?

— Вилли, – представился официант.

Под его пиджаком, украшенным эмблемой системы сервисного обслуживания, виднелась мятая футболка с похабной надписью на убундийском. Из-за пояса обрезанных по колено брюк торчал дешевый планшет. Вилли был похож на студента-недоучку, зарабатывающего трудодни для покупки игрового процессора. Непонятно, правда, почему этот паренек пошел в малооплачиваемые «халдеи». На погрузочных работах в порту или в каком-нибудь другом, не менее интересном месте, можно заработать гораздо больше и быстрее. Практичный Нао, например, отпахав всего один сезон на марсианских раскопках, все последующие летние каникулы провел на морских пляжах, соря трудоднями и десятками покоряя женские сердца.

— Чего изволите? – с незнакомым мне акцентом спросил Вилли.

— Холодный борщ или рассольник, жареная курятина, рис с овощами, черный чай с лимоном и сахаром, два хлеба, – автоматически отбарабанил я свой всегдашний заказ, состоящий исключительно из бесплатных блюд.

Опомнился я только тогда, когда Вилли закончил стучать пальцем по панельке наладонника и собрался удалиться.

— Отменяется, – сказал я таким тоном, будто имел дело с роботом. – Новый заказ. Кофе натуральный. Кенийская арабика урожая прошлого года. Или нет! Лучше робуста.

— По буквам, пожалуйста.

— Ро-бу-ста.

— Сложный специальный заказ от полутора трудодней, – предупредил Вилли.

— Сахар желтый и сливки отдельно, – по-королевски распорядился я. – И выпить. Коньяк трудодней за 150. Грамм 600. Сорт на твой выбор. Еще бастурму. Не синтетическую. Нормальную. Человеческую.

Вилли удалился, что-то невнятно бормоча себе под нос. Где-то вдалеке прогрохотал гром. Странно. Грозу назначили на среду, а сегодня только понедельник. По метеоплану предполагалась ясная солнечная погода с небольшими кратковременными осадками. Дождик нужен был исключительно для того, чтобы прибить пыль и не гонять зря поливальные машины. Опять метеорологи что-то напутали. Плевать. Уж что-что, а погода должна волновать меня в самую последнюю очередь. Я погрузился в размышления о том, что прибудет раньше, группа захвата или мой сложный специальный заказ. За окном текла обыденная жизнь большого города. Она будет точно так же течь и тогда, когда я окажусь в каталажке, и тогда, когда лет через сто с меня снимут судимость, и я точно так же буду сидеть в этом кафе и ждать заказ.

Что-то было не так, и я на некоторое время отвлекся от грустных мыслей. По Ленинскому проспекту на непривычно низкой скорости в четыре слоя, вместо трех, предусмотренных на данном участке, шли легковые антигравы. Большегрузов здесь не было, ибо они в центр не допускаются. На развязке с проспектом Жукова плотность машин превысила любые разумные пределы.

Там поток встал. Антигравы буквально лезли друг другу на крыши. Казалось, сейчас они заревут, отрастят клыки с рогами и начнут драться за место под солнцем. Некоторым водителям удавалось выбраться из превратившихся в ловушку силовых коридоров, и тогда их машины мухами разлетались в разные стороны в поисках нормально работающих дорог.

Затор в середине рабочего дня мог означать только одно – где-то случилась авария или того хуже – террористический акт. Плохо, если это так. Хотя мне это должно быть безразлично. Я сам сейчас нахожусь вне закона, как какая-нибудь ультраправая «Либеральная Армада». Чем я лучше террориста? Тем, что убил человека не из-за идеи, а из-за воткнутых мозгов? Но ведь я не хотел… Это было чудовищное стечение обстоятельств… Я же не виноват!

По тротуару мимо кафе прошла высокая девушка в коротенькой юбочке, обнажавшей умопомрачительно красивые ноги. Я невольно проводил их глазами. Спустя мгновение на месте, где только что прошествовало неземное создание, распустился ослепительно яркий цветок взрыва. Огромное витринное стекло, отделявшее меня от улицы, в один миг превратилось в пар. Поток испепеляющего света сжег стойку. Сутулый «ботаник» повалился на пылающий пол, закрывая руками выжженные глаза. Его более удачливые друзья с криками бросились прочь. Их настигла и сбила с ног взрывная волна. По стенам и перевернутым столам застучали поражающие элементы, в форме оперенных дециметровых дротиков. Встретив препятствие, они ввинчивались в него и взрывались. За какие-то доли секунды адские приспособления изорвали на куски всех и всё. От трех друзей осталась лишь быстро обуглившаяся кровавая кашица.

Судьба словно в насмешку уничтожила перспективных молодых специалистов и оставила коптить небо мерзкого втыкана и убийцу. Целый и почти невредимый, я распластался на полу. Форменная куртка успешно справилась с тяжелейшим испытанием. В момент взрыва ткань затвердела, и я не получил ни одной царапины, если не считать изодранных в кровь и местами обожженных кистей рук.