Вячеслав Федоров - Симбиот

Я перевел взгляд на Лаврентия Павловича, но его лицо опять ничего не выражало. Хотя по глазам было видно, что его мозг работает на полную мощность, уже обдумывая каким образом можно использовать подобный шанс. Думаю в его лице, по крайней мере, в этом вопросе, я найду преданного сторонника.

- У меня все. Более подробные предложения, могу в письменном виде предоставить в течение суток.

- Хорошо... Очень хорошо. - после некоторого раздумья произнес Вождь. - Ми подумаем. А свои предложения ви действительно предоставьте. Я думаю, нечто подобное нам сейчас не помешает.

Иосиф Виссарионович вновь задумался. Мне показалось, что он хочет спросить что-то еще, но сомневается. После довольно продолжительной борьбы, он проговорил:

- Ну что же, товарищ Павлов, я думаю ви ответили на все интересующие нас вопросы. - Сталин вопросительно посмотрел на Берию, тот утвердительно кивнул и Вождь продолжил. - Можете быть свободны. Ми обдумаем ваши предложения.

- Разрешите идти?

- Идите.

- До свидания товарищ Сталин.

- До свидания товарищ Павлов.

- До свидания Дмитрий Григорьевич. - опять влез Берия.

- До свидания Лаврентий Павлович. - нагло заявил я. А что? Ему можно не по уставу, а мне нет?

Как только дверь за Павловым захлопнулась, Вождь перевел взгляд на Наркома и проговорил:

- Лаврентий, я не узнаю его.

- Товарищ Сталин. Если ли бы я лично не просмотрел результаты проверки, то ни за что не поверил бы что это Павлов... - Нарком на секунду задумался: - В свое время, я интересовался возможностью выращивать копии людей, - на этой реплике Сталин пристально всмотрелся в его глаза, но Берия стоически перенес натиск и продолжил: - но меня уверили, что это невозможно. Это точно Павлов. По крайней мере, тело, точно его... Видимо, сильно током тряхнуло... Кроме этого глупого случая с пишущей машинкой, предъявить ему нечего.

Наверное, Лаврентий Павлович был бы сильно доволен собой, узнав, насколько он был близок к истине.

- Ты ему веришь?

- Во всяком случае, в том, что он говорил здесь, я не почувствовал фальши. Надо признать, что в его словах была своя правда...

- Усиль за ним наблюдение, приставь к нему людей.

- Уже.

Сталин вновь задумался. Его обуревали сомнения. Наконец, что-то решив для себя, он проговорил:

- Ты обратил внимание, как странно он ходит. Такое впечатление, что он задумывается над каждым своим шагом?

- Заметил. Да и осанка у него изменилась.

Ну не могли же знать Вожди, что симбиот, засевший в голове "товарища Павлова", не служил в армии! И все строевые приемы, шаг и порядок обращения к старшим по званию и служебному положению, брал из памяти Генерала. Удивительно то, что он вообще в ногах не запутался и не шмякнулся об пол.

- Хорошо... Ми посмотрим...

Отсчет времени обнулился. И сразу же начался вновь, и когда он завершится на этот раз, не знал уже ни кто.

***

Только после того как дверь сталинского кабинета захлопнулась, я смог вдохнуть полной грудью. У меня, конечно, были сложные переговоры и до этого, но таких...

Признаюсь, что лишь усевшись за стол с Вождями, я, наконец, в полной мере осознал реальность происходящего. До этого момента, воспринимал окружающий мир как некую компьютерную игру, в которой всегда можно сохраниться и начать сначала, а самому игроку ничто не угрожает. И только когда почуял запах табачного дыма, исходящего из трубки Сталина, почувствовал за своей спиной его мерные шаги, и ощутил пристальный взгляд Берии, я проникся серьезностью момента. Нет, проглатывать язык, рвать на себе волосы или каяться, не сходя с места, мне в голову не пришло, но вот серьезнее продумывать каждое последующее слово или движение - заставило.

А вообще, разговором я остался доволен. Думаю, в чем-то мне удалось зародить сомнение или даже убедить наших Кормчих. Несомненно, удалось заложить пару камешков в фундамент будущего авторитета непревзойденного стратега всех времен и народов "товарища Павлова". Предложения по осмыслению и внедрению опыта прошлых войн будут учтены. Скорее всего, в несколько ином виде, но будут. Отлично, на большее я и не рассчитывал.

Мои раздумья были настолько глубоки, что их смог прервать только удар головой об крышу собственной машины, когда я попытался в нее забраться. Но ненадолго. Мысленно обматерив адскую технику и ее неразумных конструкторов и приказав водителю ехать домой, снова задумался.

Можно точно сказать, что странное поведение комкора Павлова, вызовет у заинтересованных лиц желание контролировать каждый его шаг. Я широко улыбнулся. Это же просто замечательно! Почему? Да потому, что скрывать мне было абсолютно нечего. С заговорщиками и шпионами я дел никаких не имел. Пид... Э... Гом... Хм... Ориентации я был нормальной. Наоборот, и я, и Генерал любили пройтись по знакомым ... дамам. А кто не грешен? Однако, чтобы поставить к стенке какого-то генерала, вовсе не обязательно обладать доказательствами его вины. Был бы человек, а статья найдется. В моем же случае, вся толпа соглядатаев будет непрерывно лить воду на мельницу моей кристальной честности и выдающейся неподкупности. Вожди будут знать истинную подоплеку каждого моего шага. Когда и зачем товарищ Павлов кого-то послал подальше, перекрестил по матери, сдал НКВДэшникам, приласкал или возвысил. Все это будет сдобрено порцией сведений об умеренных человеческих радостях и пороках. То, что нужно. Было бы идеальным вариантом, чтоб они со мной в одной кровати спали! Или уже спят, точнее, пытаются туда прыгнуть?

Хм... Нет, вряд ли Маша является кадровым сотрудником спецслужб. Хотя учитывая ее место работы и привлекательную внешность, некоторые сомнения возникают. Очень уж велик соблазн подсунуть больному или умирающему смазливую врачиху для углубления процессов исповеди. Близость смерти, знаете ли, располагает к думам о вечном. Нет, не думаю. Все-таки в силу своей прошлой профессии, я научился немного разбираться в людях. Ну, не похожа она на особиста. Но вот как только станет известно, что комкор Павлов выбрал себе новый объект обожания, к этому самому объекту подъедут бравые бериевские хлопцы, со скромной просьбой помочь в их неустанной борьбе с врагами трудового народа. Попробуй, откажи. Надо с ней в открытую поговорить об этом. А что? Мне все равно, ей, конечно, неприятно, но что поделать, а ребятам удобно будет. А вообще, Лаврентий Павлович был бы в ярости, узнав размеры услуги, которую он мне оказал, приставив свое наблюдение. Х-х-х.

Домой добрался только к половине пятого утра. Ложиться спать никакого смысла не было, поэтому, приготовив циклопических размеров яичницу из неведомо как оказавшихся в шкафу свежих (!) яиц, поел и углубился в чтение накопившейся почты. Как и ожидалось, ничего криминального, равно как и интересного, в ней не было. Пара писем бывших сослуживцев и открытка от сына. Немного взгрустнув о собственных родных и близких, которым только предстояло появиться на свет, я принялся рассматривать многочисленные фотографии в найденном альбоме. Очень занимательное зрелище получилось. Совершенно случайно, мое пристальное внимание привлекла одна недавняя фотография Генерала. Как услужливо подсказала память, она была сделана сразу после прибытия из Испании. Что в ней было необычного? Хм... Дело в том, что на этом фото Павлов был с волосами. Фишка же была в том, что помимо седины, шевелюра Дмитрия Григорьевича обладала еще одной особенностью - он был на треть лысый!