Михаил Ланцов - Россия Молодая. Том 1

— Ты разве оставил мне выбор? — Ответила Анна и, обняв Петра за шею впилась в него поцелуем.

Софья с задумчивым видом сидела в кресле и смотрела в окно, за которым кружил снег.

— Душа моя, — Василий с печальным видом смотрел на задумчивую возлюбленную, — посланцы Австрии и Венеции требуют от нас не затягивать с выступлением против османов. Я у них выторговал год на подготовку, ссылаясь на нехватку денег, но даже это их сильно раздражало.

— То есть, на подготовку у нас не только год, — все также задумчиво произнесла Софья, выстукивая какую‑то мелодию пальцами по столу.

— Тебя тревожит Петр? — Наконец не выдержал Голицын, подняв нелюбимую тему царевны.

— И с каждым годом все больше…

— Но стрельцов и полки нового строя мы крепко держим в своих руках. А вернувшись с победой, так и вообще — получим их преданность на многие годы. Я обещаю — мы официально венчаем тебя на царство!

— Сколько у Петра сейчас войск? — Как будто не услышав его, спросила царевна.

— Сложно сказать, — с легким раздражением хмыкнул Василий. — Официально — девять рот: шесть пехотных, две конные и одна артиллерийская. То есть, около пятнадцати сотен человек. Однако кроме них у него есть еще люди вооруженные и при деле.

— И сколько же на него работает человек?

— Без малого пять тысяч, с учетом ткацкой, лесопильной, корабельной и двух сельских мануфактур, а также двух десятков мастерских и десяти придорожных фортов. Сама видишь — не так и много. У иного боярина больше.

— Но Петр — не боярин. — Отрезала Софья. — Ты все узнал о его планах на ближайший год?

— Их много, но все они связаны с деньгами. Государственные дела он как будто бы полностью игнорирует, по крайней мере, напрямую. Даже воинства уже мог держать много больше.

— Больше?

— Доходов от ткацкой, лесопильной и двух сельских мануфактур ему хватит, чтобы сытно содержать тысяч двадцать, а то и двадцать пять. Однако он не спешит нанимать и вооружать людей. Сейчас их не более чем нужно для защиты от разбойников его торговых и заводских дел.

— Ты уверен? — Скептически глянув на Василия, переспросила царевна.

— Да, душа моя, — кивнул Голицын. — Не царевич, а купец какой‑то или заводчик. Все помыслы лишь о прибыли да производстве.

— Хорошо бы, — усмехнулась Софья. — Он помешает нам в этих походах?

— Напротив, — улыбнулся фаворит. — Мне стало известно, что свою дорогу, проложенную от Преображенского до Переславля, Петр решил тянуть дальше не только на север до Ярославля через Ростов, но и на юг до Тулы. Для чего сейчас проводит сбор средств. Впрочем, своих сил ему и без помощников хватит.

— А зачем ему Ярославль и Тула?

— Про Ярославль толком не знаю, слухов много, но по делу никто ничего не говорит. В Туле же его заинтересовали железоделательные заводики. Вон, один заводчик из числа бывших государевых крестьян, к нему уже три раза приезжал.

— Кто таков?

— Никитка Ануфриев сын Демидов. Ничем особым не отметился и почему выбор Петра пал на него мне неведомо. Полагаю, что случайно.

— У братика и случайно?

— Все может быть, — пожал плечами Василий. — В конце концов, несмотря на всю его разумность, ему всего шестнадцатый год идет. Так что, все возможно. Нам же эта затея только на руку. До Тулы он может дорогу и не дотянет за нынешний год, а вот с мостом через Оку может успеть. Он ведь его хочет деревянным поначалу делать, а потом рядом не спеша каменный строить. А без даже деревянного моста нам много возиться придется — наплавную переправу делать.

— Это да, это хорошо, — кивнул Софья. — Ты только смотри да подгадывай так, чтобы все войска с собой не прихватить.

— Опасаешься, что попытается силой власть взять?

— Опасаюсь, — кивнул царевна. — Вон и шалаву себе рыжую завел. В постель затащил. Как бы намекая, что в любой момент жениться может. А значит заявить о себе как о взрослом муже, которому регент не нужен.

— Так безродная же девица! — Возмутился Василий. — Не посмеет он на ней жениться. Держит для утех, да и только.

— Так открыто? — Улыбнулась Софья. — Мы вон с тобой людям не открываемся, чтобы лишнего чего говорить не стали, а братик взял себе эту рыжую бестию и живет с ней, ничего не стыдясь. Зачем? Он ведь ничего просто так не делает.

— Влюбился он. Вот страсти голову и морочат.

— Возможно… — кивнула царевна. — Но если влюбился, то отчего в жены ее не берет? Мне доносили, что она уже от него понесла, из‑за чего братик мой развел беготню. Все это неспроста. Чую — дразнит он меня.

— Душа моя, — улыбнулся Василий, — я говорил с Натальей Кирилловной по этому вопросу. Она ведь и сама переживает из‑за этой безродной кошки.

— И что она сказала?

— Что у нее с Петром был разговор и он де, чуть ли не грубым манером ей ответил, ссылаясь на то, что с возрастом ума лишаться стала.

— Вот как? — Удивилась Софья.

— Именно. Петр ей пообещал, что никаких намерений жениться на Анне у него нет, и та об этом знает. У них просто любовь, которой ему не хочется стыдиться. Вероятно, лавры Людовика XIV Французского прельщают. Уверен, что Франц Лефорт, ныне служащий ему, поведал вашему брату о Париже не меньше, чем мне. А там много изысканных и утонченных отношений вне банального и пошлого брака.

— То Петр, а эта рыжая шалава? Ведь если родить, да ребенок выживет, может и уломать братика. Особенно если мальчика.

— Наталья Кирилловна и с ней беседовала, после чего успокоилась, — усмехнулся Василий. — Твой братец, как оказалось, еще в первую ночь все доходчиво объяснил.

— И она согласилась?

— А чего ей не согласиться? Царевич ведь. Прижить от него детей — благое дело. Тем более что он ее полностью на содержание взял и пылинки сдувает.

— Да уж… — покачала головой Софья. — А что еще, кроме дороги он затевает в нынешнем году?

— Ничего особенного. Затевает новую лесопильную мануфактуру в Переславле, купил пороховые мельницы и бумагоделательную мануфактуру на Яузе, стекольный заводик в Измайлово и так далее. Какая‑то совершенно безобидная возня.

— Погоди, — напряглась Софья. — Ведь завод стекольный в Измайлово был казне приписан. Как он его купил?

— Он предложил за него хорошие деньги. А они нам нужны в предстоящем деле. Тем более что заводик был захудалым. Чего бы и не продать? Пусть лучше заводами занимается да дороги с мостами сооружает, чем с нами бодается за право сидеть на престоле. И нам польза и ему занятие.