Александр Чернов - Одиссея Варяга
Если бы капитаны двух маленьких японскоих трампов, ужастно дымивших на скверном местном угле, узнали, что они своим дымом обратили в бегство две броненосные эскадры, они бы могли по праву гордиться собой.
После того, как Того-младший со своим отрядом оказался меж двух огней – четверкой броненосных крейсеров по носу, и парой бронепалубников с "Рюриком" впридачу за кормой – он благоразумно на полном ходу ушел под берег полуострова Цугару. Рассмотрев в подзорную трубу состояние "России", Руднев решил, что погоню за уходящей пятеркой японских бронепалубников затевать не стоит. Пользуйсь затишьем, и тем что "Рюрику" для подведения пластырей под пробоины надо было остановитьтся, Руднев на паровом катере прибыл на застопоривший ход флагман броненосного отряда. Там его встретил контуженый и слегка оглохший Небогатов, с которым они и подвели итоги боя. Тем временем, катера с наименее пострадавших "Варяга" и "Богатыря" курсировали между остальными крейсерами, собирая командиров на совещание флагманов.
– Ну что, Всеволод Федорович – у нас ничья. Ни мы их, ни они нас, – громче обычного разочаровано проговорил Небогатов, – а ведь был шанс концевого добить, да и флагману их досталось посильнее чем "России".
– Ну не скажите, Николай Иванович, не скажите. Если и ничья, то сильно в нашу пользу. Во первых – пока мы тут пинались, "Ослябя" наверное уже подходит к Итурупу, где его с "Авророй" ждет полная угля "Лена". Во вторых – одну собачку-то мы на "Варяге" все же добили…
– Да? Это как же я пропустил то? И кого? Когда?
– "Такосаго", судя по всему. Вы в это время с Камимурой боксировали, финальный раунд. Ну а собачка эта скорее заслуга "Рюрика". Она уже и бегать то не могла, нам оставалось только выбить ей побольше пушек на сближении и пройти поближе для торпедного залпа. В третьих – концевой, кажется "Якумо", он до конца этой войны будет плавать без башни. Как ее японцы чинить-то будут? Запчасти из Германии им никак не подвезти, даже если немцы им их и продадут, но в свете большой политики, это вряд-ли…
Ну и наконец главное, о чем я пока никому не говорил, чтоб не сглазить. Даже проводка "Осляби" во Владивосток это ничто, по сравнению с тем сюрпирзом, который преподнесен сегодня Того. Макаров должен был выйти из Порт-Артура всеми семью броненосцами! И я не завидую тем японцам, что разгружались с транспортов в Бицзыво. У Того-то всего четыре корабля линии осталось, ему их от Макарова просто нечем прикрыть! А остальные где? Пара ловит "Ослябю", там где его и быть не может, а остальная пятерка плетется на ремонт.
Как мне сообщили из Порт-Артура, японцы собирали силы для решительного штурма Дальнего и перешейка. А в портах Японии была замечена погрузка на транспорты гаубиц большого калибра, снятых с береговой обороны. Они планировали взять порт Дальний, и выгрузив там этих осакских монстриков, а больше их к Порт-Артуру никак не доставить, расстрелять из них нашу эскадру прямо в гавани. Теперь у них и половина солдат вместо штурма Дальнего должна потонуть вместе с транспортами, и осадные орудия тоже… А вот и герои дня прибыли, которые это чудо сотворили, – указал Руднев на поднимающихся по трапу командиров кораблей.
Когда по штормтрапу на борт "России" с трудом забрался раненый Трусов, Руднев долго просил у него прощения за свою ошибку. Тот никак не мог остановить адмирала, чему от части мешала рана на щеке и выбитые зубы, серьезно мешавшие говорить. Но и сам Руднев, чувствуя вину перед командиром наиболее пострадавшего корабля хотел выговорится.
– Понимаете, Евгений Александрович, я виноват. Я так хотел подложить японцам свинью покрупнее, что чуть не погубил ваш крейсер! Я ведь что хотел – чтобы догоняющие японцы последовательно проходили на минимальном расстоянии мимо ваших шести восьмидюймовок. Ну, еще ваши маневренные характеристики настолько отлдичаются от остальных крейсеров, что будь вы в середине линии могли бы ее и разорвать. Так в принципе почти и получилось. Но вот сколько ваш крейсер, самый слабо бронированный из всех наших, продержится под ответным огнем – я не подумал. А стоило бы. На последнем месте должен был стоять "Громобой", как наиболее защищенный! Но нет, я дурак погнался за возможностью насения максимального урона врагу, а об минимизации эффекта от его стрельбы – не подумал.
После исповеди, облегчив душу, Руднев сообщил наконец командирам ради чего они сегодня бились с Камимурой. Быстро распив в честь победы по очкам бутылку шустовского коньяка, которая чудом пережила попадание в каюткомпанию "России", семь командиров крейсеров и два адмирала разъехались по своим кораблям. От Сангарского пролива надо было убираться до наступления полной темноты.
Уже стоящему на трапе Рудневу Небогатов внезапно задал обескураживающий вопрос:
– Всеволод Федорович, а что теперь? Ну, в смысле что теперь будут делать японцы?
– Это надо у них спрашивать. Микадо и его самураям надо или заключать с Петербургом мир, или готовиться воевать при полном перевесе наших сил на море. Они, кстати говоря, с дуру могут. Доживем – увидим…
Прибыв на "Варяг" полностью морально и физический истощенный Руднев смог только отдать приказ следовать во Владивосток, доплелся до адмиральского салона и рухнул на кровать. Но его сон был менее чем через два часа прерван осторожным стуком в дверь. С трудом разлепив глаза Руднев попытался сказать, чтобы стучавший или входил, или убирался к черту, но не смог произнести ни слова. Плеснув себе полстакана коньяка и проглотив его залпом, контр – адмирал вновь обрел голос.
– Господи, ну что там у вас еще стряслось? Были бы японцы, уже началась бы стрельба. А так, кому там неймется?
– Я ужасно извиняюсь, – раздался из-за двери голос старшего механика "Варяга" Лейкова, почему-то с абсолютно не Лейковскими интонациями и оборотами, – но мог бы я, пожалуйста, переговорить с Владимиром Петровичем Карпышевым, если вас это не затруднит?
– Ох, нелегкая… Час от часу не легче, ёптыть… – пробормотал совершенно не ожидавший ТАКОГО Петрович, и уже вслух добавил, – ну заходи, гость дорогой, кем бы ты ни был.
И задумчиво подкинул в руке пустой стакан…
Письмо мичмана Д.Д. Тыртова своему отцу, полковнику Д.П. Тыртову.
Цитируется по книге "Зарисовки войны 1904 года", издания 1914 года.
Дорогой папа. Прежде всего я жив и абсолютно здоров, так что успокой маму и сестренку. Я конечно знаю, как ты хочешь узнать подробности боя 19 августа (или как его англичане называют боя при Цугару), ведь ты тоже артиллерист. Там я, как ты знаешь, немного отличился, и вот наконец появилось время чтоб подробно все описать, в газетах же такие глупости пишут, а то и вовсе откровенную неправду. Но начну издалека.