Артур Прядильщик - Сирахама
А тут - бац! - техногенная авария. Усталость металла или еще какая-то причина...
+++
Я посмотрел из коридора в палату Ренки... и остановился.
Девушка, замотанная в бинты и какие-то хитрые фиксаторы на ногах и на туловище, лежала в специальной ванне, заполненной вязкой на вид жидкостью. С кучей датчиков, под обязательной капельницей.
Ренка бодрилась. Ей в этом помогал Кэнсэй. Веселый и улыбчивый, он рассказывал дочери похабные истории и в деланном ужасе прятался от «гнева доченьки»...
- Девочки, вам придется остаться в коридоре, ладно?
- Это еще...? - Возмутилась Мисаки.
- В зеркало на себя посмотрите, хорошие мои! Ма-сэнсэй старается, поднимает боевой дух дочери, а тут вы - очень красивые, но - с заплаканными глазками.
- Хорошо, Кенчик... - Согласилась Миу, слабо улыбнувшись. - Ты обещаешь держать себя в руках?
- Конечно! Я абсолютно спокоен! - И шагнул в палату, внутренне собираясь и настраиваясь.
- Здравствуйте, Ма-сэнсэй!
- О! Кенчи! Привет, бесстыжий! Привет, растлитель малоле... несовершенноле... юных девиц!
Хорошо, что Ренка не чувствует эмоций так, как их чувствуем мы с Миу и Мисаки. Радостное возбуждение Кэнсэя было насквозь фальшивым. Правда, отца она изучила, как никто другой - и вряд ли Кэнсэю удалось ее обмануть.
- А я пришел вас подменить, Ма-сэнсэй! - Делаю прозрачный и даже немного грубый намек. - Мне по секрету сообщили, что ваш запас неприличных историй уже иссяк!
Кэнсэй очень внимательно посмотрел на меня, что-то решая:
- Поклеп! Истории таки, может, и иссякли, но фантазия-то всегда при старом китайце! - Кэнсэй воздел палец и направился в коридор. - Не балуйтесь тут, молодежь! На всякий случай, Кенчи... тут видеокамера есть, и Большой Брат всегда следит за тобой! И упаси тебя боги, если камера вдруг типа «сломается»! На этот раз номер, как в гостинице, не пройдет!
Уже из коридора он добавил, будто вспомнил только что:
- И еще, Кенчи... твоих тренировок никто не отменял! Ну, ты таки сделай нам всем одолжение - почти своим присутствием! Апачай у тебя на очереди, если моя память не спит с другим!
«Тяжко Кэнсэю, Малыш! Смотри, какие тяжеловесные словесные конструкции из себя выдавливает!»
+++
Ренка с болезненным интересом пыталась найти на лице Кенчи хоть какие-то следы переживаний, беспокойства или печали. Ничего подобного! Тот хладнокровно занял стул, на котором до этого сидел отец. На лице - спокойная чуть приветливая улыбка, от которой вдруг запершило в горле. Захотелось жаловаться, плакать... и выть, пытаясь выгнать из себя тягучий ужас понимания произошедшего... И чтобы обнял, чтобы утешал, чтобы по волосам гладил... и говорил, что все в порядке, все пучком!
- Бодрячком выглядишь, Рен...
Глупенький. Глупенький Кенчик!
- Тебе сказали, Кенчи?
Да, разговор будет тяжелым, но ей надо сразу расставить все точки. Вряд ли ему что-то ТАКОЕ говорили, но то, как чуть дрогнуло его лицо, свидетельствовало - он что-то ТАКОЕ подозревает.
- У тебя перелом...ы. - Он кинул взгляд в ванну. - Ерунда! Переломы срастаются! Тем более, в нашем нежном возрасте. Надо будет только более-менее ровненько ножки сложить, чтоб они у тебя кривыми не стали.
Юморист! Так и врезала бы!
- Я не чувствую ног, Кенчи.
Девушка старалась говорить спокойно. Она даже улыбнулась чуть-чуть его грубой шутке. Впрочем, она не обольщалась - ее так обкололи успокоительными и обезболивающими, что вряд ли она сейчас способна на сильные эмоции... Может, для того и обкололи?
А Кенчи, глупенький, все отказывался верить:
- Разумеется, ты их не чувствуешь! После таких переломов тебя должны были наркотой накачать по самые брови!
- Кен... - Ренка слабо вздохнула... ну, неудивительно, что слабо - на ней сейчас столько стягивающих бинтов. - Моя специализация в Ордене - боевой медик. Ирьенин. Я знаю, что мне вкололи, зачем вкололи, я знаю, зачем меня положили на «выпрямитель», я знаю, почему меня положили в физио-кокон, я знаю, зачем меня осматривали нейрохирурги, знаю, что в этой капельнице, я знаю...
Но накрутить себя, чтобы, наконец, сказать ЭТО, не получилось - Кенчи спокойно сунул руку в гель и переплел ее пальцы со своими. И старательно раздуваемый уголек контролируемой истерики, пшикнув, погас. И осталась лишь осатаневшая жалость к самой себе... Слезы снова подступили к горлу.
Нет! Это ничего не значит! Она ДОЛЖНА это сказать! Никто не говорил, что это будет легко! И висеть гирей-инвалидом на Кенчи она не собирается!
- Спасибо, Кен... Я не хочу, чтобы у тебя была невеста-калека. Как наследница Ордена Феникса, я официально объявлю о разрыве наших от...
Хлобысь!
Голова девушки мотнулась в сторону, она осеклась и ошарашено посмотрела в чернеющие глаза парня. Свободная рука неверяще коснулась горящей щеки. По поверхности геля пошли ленивые волны.
- Могу добавить. - Произнес безжизненный низкий голос.
Ей вдруг почудилось, что свет в палате померк, пропорции предметов «поплыли», а лицо Кенчи увеличилось и заполнило значительную часть поля зрения.
- Уже расклеилась, Змея? - Тихий шипяще-рычащий голос. - Сдалась? Я не ожидал такого малодушия от носительницы золотой татуировки Змеи Ордена Феникса! - Палец Сирахамы безошибочно ткнул в правую грудь, где пряталась «тайная» часть татуировки. - Ты забываешься, Змея - мы ОБА приняли решение и только ОБА можем его отменить. Если потребуется, я буду приходить сюда каждый день и лупить тебя отцовым ремнем! Если тебе нравится такое садо-мазо - без проблем! Я с радостью это обеспечу!
Послышался торопливый топот в коридоре, открылась дверь, две обеспокоенные мордашки сунулись в палату.
- Кенчи-и-и... - Очень неуверенно позвала Мисаки. - Ты... не обижай Ренку, ладно?
Было от чего испытывать неуверенность: пространство палаты оказалось заполнено клубами серовато-черной субстанции, похожей на расслоенный сигаретный дым. Над лежащей в ванне Ренкой нависал Сирахама, впившись взглядом в распахнутые глаза девушки.
А когда он посмотрел в сторону двери, и вовсе стало жутко - на заострившемся лице молодого человека не было глаз! На их месте шевелилась темнота с двумя оранжевыми искорками, которые, казалось, тлели с едва-едва различимым звоном-писком, отдававшим мелкой вибрацией в затылок.
- Вон!
Мягкая волна ударила в лицо, и Мисаки, пискнув, спряталась за спину Миу, которая, наоборот, следила за происходящим с огромным интересом и безо всякого испуга.
А Кенчи снова навис над Ренкой и, ни капли не заботясь о двух зрительницах, продолжал тем же тоном и тем же голосом:
- Если ты думаешь, что твои отнявшиеся ноги мне помешают, то ты ошибаешься! Я буду использовать тебя по твоему прямому назначению! Кроме которого ты, как глупая самка, не видишь других возможностей для самореализации! Трахать тебя я смогу и в таком состоянии! И буду трахать, пока из твоей дурной башки не улетучится эта поебень про жертвенность и невесту-калеку! Ты у меня разработаешь стиль боя на инвалидной коляске! Ты на этой коляске будешь передвигаться быстрее спринтеров! Я тебя ЗАСТАВЛЮ это сделать! А потом, бля, ты встанешь и будешь ходить на своих двоих! И воспитывать наших детей! - Пауза и - почти инфразвуком. - ТЫ. МЕНЯ. ПОНЯЛА?