Алексей Ивакин - 7 дней в июне

Создание конфедерации тоже не так фатально, как кричали националисты. Во-первых, объединяются только Вооруженные силы и валютные системы. Во-вторых, государственное устройство стран четверки сохраняется прежним (- Никто из президентов не хочет расставаться с властью, – прокомментировали мы это решение). В-общем, планируется что-то вроде ЕЭС, причем процесс этот будет не мгновенным, а довольно растянутым по времени – надо унифицировать законодательство и решить еще множество других проблем.

В результате этих усилий при голосовании все подписанные в Харькове договоры были ратифицированы конституционным большинством голосов.

– Как обычно, одни полумеры – развратила власть демократия, Сталина на них нет! – единодушно прокомментировали это решение мы с замполитом.

Он засобирался домой, я вышел проводить его к машине. Небо было темным и особенно ярко на нем светились звезды – спасибо затемнению – раньше огни города не позволяли их толком увидеть.

Впереди еще война, восстановление разрушенного и много-много других неотложных дел.

Жизнь продолжается, однако.

Проводить ночь в воздухе становиться моей традицией. Сегодня мы летели из Москвы в Кенигсберг или Калининград, как назывался город в Федеральной России.

Большой транспортный самолёт, похожий на тот, который мы видели позавчера, изнутри был похож на ангар. Группа Усольцева, это пятнадцать человек, которые летели вместе с нами, должна будет обеспечивать нашу безопасность. Кроме них был ещё технический персонал для поддержки связи. В отличие от военных, эти ребята не скромничали и тащили с собой несколько огромных ящиков. На удивление, полёт продлился гораздо меньше, чем в первый раз и вся наша команда, загрузившись в четыре огромных грузовых автомобиля, ещё в час ночи выехала с аэродрома.

С Оскаром мы попрощались на взлётной полосе, он стоял у геликоптера и махал мне рукой на прощанье. Через десять минут он со связистом из группы Усольцева, должны будут лететь, чтобы доставить аппаратуру связи в Боргсдорф.

Поездка в кабине грузовика проскочила для меня незаметно.

Развёртывание центра не заняло много времени, и к обеду всё уже работало. Мы провели даже тестовый сеанс связи с Боргсдорфом.

Я вышел на улицу, когда ко мне подбежал запыхавшийся Усольцев: – От Оскара пришёл сигнал с просьбой о помощи, у них проблемы.

Я заскочил в аппаратную, радист торопливо перекоммутировал оборудование: – внимание, прямая трансляция.

Из динамика послышалось шипение, затем появился голос: «Специальное сообщение Берлинского радио. Сегодня части Берлинского гарнизона подняли мятеж против Фюрера, части верные законному правительству….»

– Идиоты – не выдержал я: – Слушай Усольцев, мне надо попасть в Боргсдорф, надо вытащить наших.

– Без тебя обойдёмся, ты здесь нужнее.

– Не обойдётесь, вы там ничего не знаете и без меня пропадёте.

Поздно вечером два вертолёта поднялись с прифронтового аэродрома рядом с Багратионовском.

Жизнь продолжалась.

О прибытии комиссии нам, усталым, злым и невыспавшимся, сообщил один из Саниных бойцов. В силу того, что его бойцы были исключительно белорусами – не в смысле национальности, а в смысле гражданства – приехавшие «комиссионеры» не вызвали у них каких-то особых эмоций – ну приехали и приехали, да и черт бы с ними. Их вообще не хотели пускать за оцепление, пока не вмешался чин из российского Минобороны – какой-то лощеный паркетный полковник. Полковник нас, пожалуй, поразил больше всего – как-то странно было видеть здесь человека в новеньком необмятом камуфляже, источающего запах дорогого парфюма, ну не вписывался он в картину. Полковник Головатов первым делом решил взять быка за рога и показать, кто в доме хозяин. Ввалившись в кабинет, он осмотрелся, и, словно делая нам одолжение, представился:

– Головатов, министерство обороны. – А после так, властно, – Докладывайте!

О как! Сейчас, шнурки поглажу – и метнусь. Очередной допрашиваемый немец, между тем, отреагировал четко – вскочил со стула, на котором он сидел и, щелкнув каблуками грязных сапожищ, вытянулся в струнку – слов полкана он, конечно, не понял, но гордый профиль (где такие носы выдают?) и самоуверенный вид произвел на ганса впечатление. Интересная, кстати, особенность. Вот что у немцев, что у братьев с юга, несмотря на географическую отдаленность друг от друга, есть одна общая черта – врожденное чинопочитание. Такое ощущение возникло, что немец сейчас закричит «началнык», а потом мы услышим от него незабвенную фразу «не имеете права, старший приказал». Что-то я отвлекся со своими размышлениями. Надо брать ситуацию в свои руки.

– Потрудитесь представиться, как положено, будьте любезны! – сказал я, накидывая на себя ранее снятую куртку, которую Головатов явно не заметил. О! – появление фигуры равной весовой категории произвело на него впечатление. – Боец, посадите немца, – ботаник-лингвист надавил на плечи здоровенного фрица, который так и стоял по стойке «смирно», тот послушно плюхнулся на стул. Товарищ Кулькин, продолжайте, пожалуйста, – Саня, тоже офигевший от вида полковника, продолжил печатать недоконченное предложение.

– Полковник Головатов, пресс-служба министерства обороны.

– Замечательно, полковник. И что же вы хотите?

– Я направлен вместе с общественной комиссией для изучения военных преступлений немецко-фашистских захватчиков на временно оккупированной территории. Комиссия создана и направлена по распоряжению Президента, с целью документирования преступлений в зоне боевых действий. Члены комиссии ждут в коридоре.

– Давайте договоримся так: мы сейчас закончим допрос, а после этого вы позовете сюда членов комиссии, и мы подумаем, чем мы сможем вам помочь.

– Вы что, не понимаете? Комиссия направлена Президентом. На вашем месте я бы…

– Вы не на моем месте, поэтому потрудитесь подождать. Товарищ капитан, много еще осталось? – спросил я Саню, подмигнув ему. Саня понял с полуслова.

– Где-то полчаса, никак не меньше.

– Значит, полчаса. Пока у вас есть время выйти на футбольное поле, там сейчас работают наши сотрудники, так что с картиной того, что здесь происходило, вы сможете ознакомиться, так сказать, прямо на месте. Там находятся наши сотрудники, они вам помогут.

– Хорошо. Надеюсь, что те сотрудники будут более любезны к представителям командования. – Процедив сквозь зубы эту фразу, полковник «очистил помещение».