Господин Изобретатель. Книги 1-6 (СИ) - Подшивалов Анатолий Анатольевич

— И что мы будем с ней делать?

— Пока не знаю, надо подумать. С одной стороны, мы можем дать армии и флоту современное взрывчатое вещество. Чем там на флоте снаряды снаряжают, вроде пироксилином, а то еще и бомбы с черным порохом в крепостях сохранились. С другой стороны, стóит это вещество взять на вооружение бомбистам-террористам всех мастей, мало не покажется.

Тут я вспомнил слова маман "не удивлюсь, если узнаю, что ты связался с бомбистами" — вот и связался. На черта Генрих его выдумал, вот и ломай голову теперь.

— Генрих, пока ни слова никому о том, что получилось!

Тут нас позвали пить чай и за самоваром мы обсудили завтрашний визит господина Гайдебурова, что и как, а также, кому говорить. Сошлись на том, что я опишу ситуацию, как и для чего мы синтезировали краситель. Генрих расскажет, только популярно, практически как в привилегии, понятным языком, что он делал и покажет фокус в лаборатории. Потом опять слово возьму я и опишу злоключения с полицейскими следователями и как нас отпустили. Генрих настоял, что он расскажет как на него наорали в полиции, да еще тумака дали. Я только попросил его не волноваться и говорить медленно, а то он, незаметно для себя, перейдет на немецкий, как бывает всегда, когда он волнуется. Я предложил взять на себя описание полицейского произвола, чтобы не сгущать краски наподобие "Московского листка", но и не выставлять освобождение Ивана как мудрое решение отечественных Пинкертонов — в конце концов я защищал всех сам. С тем и разошлись.

Я долго не мог заснуть, все думал о тринитротолуоле. Мне не давало покоя то, что за полтора десятка лет до русско-японской войны армия могла бы его получить и испытать новые снаряды. Известно же, что наши тогдашние снаряды обладали слабым фугасным действием.[22] Толом удобно снаряжать снаряды, он устойчив к физическим факторам вроде влажности и температуры тропиков (вспомним состояние пироксилиновых зарядов во время похода Второй тихоокеанской эскадры). И вообще, русская пехота получила бы чугунные рубчатые корпуса гранат с залитым туда толом. Взрыватель дело вроде известное — и "карманная артиллерия" готова.

Может, получить привилегию на "безопасную взрывчатку"? Вон, Нобель сколько миллионов "поднял" на своем динамите, даром, что был пацифистом — потом премию обеспечивать чем-то нужно было… А может, просто написать письмо в Главное артиллерийское управление, так мол и так, дарю изобретение родному государству для победы над супостатами всех мастей.

С этими мыслями я заснул.

Утром, надев свой "спортивный костюм", опробовал новый спортинвентарь. Все отлично, гиря вот слегка тяжеловата еще, но это дело наживное. Занимался час, пока не пришла Настя и не погрела воды. Потом — водные процедуры и я бодр и свеж, готов позавтракать и творить великие дела. Одним словом, как ни крути, а все изобретения рано или поздно докатываются до способов как убивать себе подобных больше и быстрее. Даже вся наша химиотерапия была стимулирована боевыми действиями, поскольку войны выигрывают излеченные и вернувшиеся в строй солдаты, не ставшие калеками и не отправленные домой в виде обрубков. Вот с такими мыслями я и дождался прихода давешних газетчиков. Приняли мы их в кабинете, я рассказал в чем суть изобретения, потом инициативу взял Генрих и мы пошли в лабораторию. Он был в строгом костюме с солдатским Георгием, что сразу усмотрел отставной офицер Меньшиков. Он сразу спросил, за какое дело получен крест и Генрих ему объяснил, упомянув, что крест ему вручал нынешний император, тогда еще наследник-цесаревич, командующий Рущукской группировкой русской армии. Цесаревич еще поинтересовался, за что награждается аптекарский обозный унтер-вольнопер, уж не за удачно ли сделанный генералу клистир? Присутствовавший при сем командир Генриха, объяснил, что за боевой подвиг и спасение жизни офицера, на что цесаревич одобрительно похлопал Генриха по плечу. Сказал также, обращаясь к засмеявшейся при упоминании о клистире свите, что будь больше таких боевых унтеров, армия бы уже в Стамбуле была. "А что, — сказал тогда Александр Александрович, повернувшись к Генриху, — может, сдашь офицерский экзамен, буду рад поздравить прапорщиком, а так и до генерала дослужишься и офицерского Георгия получишь..".

За этим рассказом о боевой молодости мы прошли в лабораторию, где Генрих провел синтез, получив на дне пробирки невзрачный осадок, а когда долил в пробирку спирт, то осадок растворился и жидкость заиграла пурпурным цветом. Видно было, что журналисты были впечатлены, если не сказать, потрясены. Потом им показали образцы тканей, покрашенных нашим и английским красителем — они отметили разницу. Наконец, показали пресловутый шелк и я рассказал дальнейшую историю. Все посмеялись над незадачливым титулярным советником и тут Генрих решил выступить на первый план. Он рассказал, что опередил меня с приездом в полицию и с ним там крайне невежливо обошлись. Его просто "понесло": он припомнил все обиды, то как три часа толкался у ворот Английского клуба, где в служебные-то часы отдыхал обер-полицмейстер и как он ушел оттуда ни с чем, устав ждать. Меньшиков быстро строчил в блокноте и я почувствовал неладное. Как-то не такого конца беседы я ожидал. Мы хотели пригласить журналистов к обеду, но они отказались, сославшись на неотложные дела и уехали. Если бы я мог предполагать, чем это все закончится…

Можно получить и так и через нитробензол, применяемый в реакции Зинина, Генрих уже его получал для синтеза анилина

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ДЛЯ ЖЕЛАЮЩИХ ПОЭКСПЕРИМЕНТИРОВАТЬ:

ВО-ПЕРВЫХ, ПОЛУЧЕНИЕ КУСТАРНОЙ ВЗРЫВЧАТКИ НЕЗАКОННО. НЕСМОТРЯ НА БОЛЬШОЕ КОЛИЧЕСТВО ВСЯЧЕСКИХ РЕЦЕПТОВ И ОПИСАНИЙ В ИНТЕРНЕТЕ (ВКЛЮЧАЯ ВИКИПЕДИЮ), НИКТО НЕ ГАРАНТИРУЕТ, ЧТО ВЫ НЕ ПОЛУЧИТЕ ХИМИЧЕСКОГО ОЖОГА И НЕ ЛИШИТЕСЬ ПАЛЬЦЕВ.

ВО-ВТОРЫХ, Я СОЗНАТЕЛЬНО НИГДЕ НЕ БУДУ ДАВАТЬ ПОДРОБНОГО ОПИСАНИЯ ЭТИХ ПРОЦЕССОВ, ТАК ЧТО НЕ СОБЛАЗНЯЙТЕСЬ КАЖУЩЕЙСЯ ПРОСТОТОЙ РЕАКЦИЙ, БОЛЬШИНСТВО ИЗ НИХ ВООБЩЕ КАТАЛИТИЧЕСКИЕ.

ПОЭТОМУ, ПРОШУ ОТНЕСТИСЬ К ЭТОМУ ТЕКСТУ КАК К ИГРЕ ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ, А НЕ КАК К РУКОВОДСТВУ К ДЕЙСТВИЮ — НИЧЕГО ХОРОШЕГО ИЗ ЭТОГО НЕ ВЫЙДЕТ

Далее у нас пошла более размеренная жизнь: через день появился от деда посыльный с письмом, где меня дед приглашал на чашку чая. При встрече дед задал вопрос, как идут дела. Оказывается, он тоже видел газетные статьи и посмеялся над ними, я рассказал и о "Неделе". Пока нам этой газеты из Питера не прислали, но я обещал деду рассказать, что и как там напишут.

Прикинули, сколько нужно будет "Русского пурпура фабрики Степанова". Дед сказал, что много делать шелка не надо, еще Иванов шелк вертится на рынке — там же и провинциальные перекупщики покупали его штуками. А в штуке шелка (он тонкий) может быть до 80-100 аршин. Аршин обычного белого шелка шел по рублю, Ваня продавал по пять, потом поднял до семи рублей. И если у него было полторы тысячи аршин, то где-то 5–6 тысяч он на них получил, если не больше. Видимо, полторы тысячи аршин уже все у перекупщиков закончились, пора вбрасывать на рынок новую партию. Дед не спешит — хочет подгадать к традиционной распродаже на Фоминой неделе — вторая неделя после Пасхи. Такая распродажа в Московских торговых рядах[23] называлась "дешевкой". До этого на рынке будет "Русский пурпур" по 7–8 рублей — аристократия и богатые купчихи и по этой цене купят. А к "дешевке" будет готово основное количество товара, цену сбросят до 4–5 рублей и все с прилавка сметут с визгом, потом цена снова поднимется до семи рублей и все будут считать ее достойной. Кто не хочет ждать до следующей "дешевки" и рисковать оторванными в давке подолами и исцарапанным чужими шляпными шпильками лицом — пусть покупает. Во время "дешевки" модницы обычно приходят загодя, до открытия лавок, и, не соблюдая никакой очереди, ломятся после открытия в лавки за дешевым товаром, набирая даже то, что им не надо, главное, что цена ниже на четверть или треть. Прямо как на сэйле в XXI веке — ничего не изменилось — и это "чистая" публика, многие из них гордятся, что они — дворяне. При этом жены тратят на покупки столько, что мужья хватаются за голову, получая потом счета с "дешевой" распродажи. Бизнес, господа, ничего кроме бизнеса! Так что дед планирует продать тысячу-две аршин до Пасхи, и не менее десяти — после. Выручка составит около 60–70 тысяч, а прибыль — не менее сорока, при условии, что выплаченные нам за привилегию деньги будут там учтены.