Андрей Тяпкин-Ляпкин - Родина

Макс запыхтел и перевалил очередной сугроб, от души побарахтавшись в пушистом снегу.

'Что ж такое то, а?'

Выполнение плана начало затягиваться.

Пупырь не подвёл – нужная поляна, вычищенная от сугробов и отлично утоптанная, нашлась на его склоне, но только с другой стороны. С опушки, где плотной стеной стояли могучие ели, тонкой струйкой в небо тянулся дымок.

'А вот и люди'

Максим поплотнее застегнул горнолыжный комбинезон и кувырком отправился вниз. К людям.

Сёмин стоял возле землянки и, вопреки всем своим зарокам, курил. Самосад драл горло, полковник, окутанный облаком сизого дыма, надсадно кашлял и ждал. Ждал. Ждал. Ждал. Разосланные во все стороны двойки бойцов ещё не вернулись. Прошёл час, пошёл второй, но никаких вестей не было – полковник озабоченно теребил маленькую радиостанцию. Гарантии, что эта игрушка сможет работать в горах, не было.

– Вы не подскажете, как пройти в библиотеку? – За спиной захрустел снег, и голос виновато добавил. – Извините, это нервное. Думал, не найду никого.

Сёмин не спеша обернулся, молясь, чтобы это не было галлюцинацией.

– Меня Максим зовут.

'Галлюцинация' была в ярко-красном комбинезоне и по уши облеплена снегом.

– Ага, разбил, – Максим беспечно отмахнулся, – да и фиг с ней, с машиной. Вы лучше о себе расскажите. Письмо ваше я прочёл, но всё-таки. И это… не курите, пожалуйста, я дым вообще не переношу.

Десяток человек сгрудившихся вокруг него в тесной землянке, спешно затоптали самокрутки и открыли дверь. Внутрь ворвался мороз, но всё равно – так было лучше.

Юрий Николаевич смотрел на этого хлыща и не мог себя понять. Рад он или нет. Внешне этот… это… ему НЕ НРАВИЛСЯ. Этот Максим снял свои РУКАВИЧКИ и, здороваясь, продемонстрировал всем МАНИКЮР. И по серебряному кольцу на каждом пальце! Включая большой. В ухе у него болталась серьга, а на шее был шёлковый платок!

'Вай-вай-вай! Что ЭТО? Но с другой стороны – ведь не бросил. Прочёл письмо и рискнул. Не смог пробиться со своего обычного места и рискнул с незнакомого. Машину разбил. Кстати о машине…'

– Петров, ты машину нашёл?

– Так точно, тащ полковник!

Макс удивлённо вытаращился на пожилого мужичка в ватнике.

'Ишь ты, Настоящий Полковник! Макс, хватит хохмить. Держи себя в руках!'

Он припомнил любимое кино.

'Вот. Держу – в руках! Тьфу ты! Тссс'

– Сможем вытащить?

– Вытащим. – Петров потирал озябшие руки. – Завтра с утра и вытащим.

– Ладно парни, идите-ка, погуляйте.

В голосе Сёмина раздались командные нотки. Народ дружно собрался и вышел подышать свежим, ночным, горным и жутко холодным воздухом.

– Замёрзнут.

– Выживут. Что вас, Максим, интересует?

Макс представил себя на переговорах у себя в офисе и сосредоточился.

– Всё. С самого начала. И поподробней.

Рассказ полковника занял час. Он дословно повторил то, о чём писал в письме и рассказал, о чём умолчал. О расколе, о бунте. О сотнях погибших. О том, как вместе с единомышленниками – бывшими военными решил уйти подальше от федерального округа. И как, к его огромному удивлению, за ним ушли тысячи людей, решивших, что более никто и никогда не смеет ими помыкать как скотом. Как устраивались на новом месте, как федералы расстреляли прежнего коменданта, а новый оказался нормальным человеком и помог с инструментами, медикаментами и продовольствием. И что за несколько этих тяжёлых лет, здесь, на Севере, родились сотни детишек и построены на скорую руку три больших посёлка и полсотни хуторов.

– Тяжело, конечно. Ничего нет. Живём, как в средневековье. Хорошо, что федералы витамины детям подкидывают, да нашу больницу лекарствами снабжают. Бесплатно и в большом количестве. Ну и в школы – учебники. А за всё остальное – дерут три шкуры. Вы, Максим, посылку же смотрели?

– Вы о золоте, Юрий Николаевич? – Макс улыбнулся. – Смотрел.

– Старатели из посёлков на ручьях кое-где моют. Немного выходит, но, по крайней мере, нам есть чем с югом торговать.

Макс мысленно поморщился.

'Не о том'

– Расскажите о… проводниках.

– Нечего рассказывать. Мать-алкоголичка, две дочери-наркоманки. Мать, предположительно протянет год, дочери – три-четыре. Потом – всё. Автономное плавание.

Сёмин посмотрел в удивлённые глаза Максима.

– Только не спрашивай меня, откуда я это знаю!

'Ой-ёй-ёй! А дядя то не прост! Одно знание про этих тёток, гостайна, а уж кто сколько 'протянет' это же вообще…'

Полковник понял, что сболтнул лишку. Он упёр испытующий тяжёлый взгляд в Ходока и, стиснув зубы, процедил.

– Забудь.

Макс струсил, но виду не подал. Просто махнул рукой, мол, да понял я, понял.

– Тебя ТАМ сейчас начнут искать все. Искать будут жёстко. Ты когда первый раз тут оказался пять банок выбросил. Охотники их нашли и принесли мне. Но одна банка 'ушла'. Федеральных агентов и информаторов здесь – как собак нерезаных, понял?

– А эти? – Макс кивнул на дверь.

– За ЭТИХ я ручаюсь. Но… купи машину понеприметнее, снимай номера, когда будешь переходить, не то дойдёт это куда не надо – тебя в момент загребут.

– Кстати о 'купи'. – Максим изобразил заинтересованность. – А мне-то, зачем всё это нужно?

Полковник 'завис' на целую минуту. Что на это ответить он не знал. Ходок сидел напротив и благожелательно улыбался.

Новое знакомство

Август 11 г.

Выйдя из лесу все, даже извозчики, издали вздох восхищения. Вид был просто потрясающий – перед ними лежала громадная поляна, резко обрывавшаяся прямо в море. Небольшая бухта была зажата с обеих сторон громадными сопками, причём из той, что была слева, торчал высоченный скалистый утёс. Всё это великолепие густо заросло… соснами.

Лена удивлённо уставилась на мужа.

– А дубрава то где?

Дубравы не было. Они вышли не туда. Пока суд да дело, Сашка чесал репу и соображал, где же они оказались, и как это произошло, маленький караван пересёк полукилометровой ширины поле и вышел прямо к обрыву.

– Них… ни чего себе!

Свояк осторожно смотрел вниз. Под скальной стеной был широкий галечный пляж, на который с шипением лениво накатывали волны прибоя.

– Метров пятнадцать, не меньше.

Дубинин взобрался на самый большой воз и осмотрелся. Впереди лежала бухта, в лицо с моря дул солоноватый ветер, а из-за утёса доносился грохот прибоя. Поле, на котором они находились, густо поросло невероятно зелёной и свежей травой, колыхавшейся под порывами ветра. И вокруг холмы, холмы, холмы. Все заросшие соснами и, кое-где, елями. Дубами тут и не пахло. Речка, а точнее полноводный ручей, пропетляв, вывел их сюда, в аккурат между двумя сопками.