Сергей Шхиян - Юродивый

— Не так, не так, про Богородицу он ничего не говорил, он по другому сказал, — начала спор младшая сестра, — он сказал: «Придет посланник и оросит всех ваших дев, но лишь одна зачнет и родит Спасителя!»

Сестры заспорили, в распрю вмешалась матушка, а я сидел как идиот с открытым ртом, постепенно начиная понимать, в какую авантюру случайно вляпался. Получалось, что какой-то козел, придумал, как надругаться над целым селом! Сначала я возмутился, но глядя на голых мадонн, не выдержал и захохотал. Сестры перестали спорить и с тревогой смотрели на меня.

— Так вы собрались рожать Спасителя? — отсмеявшись, спросил я. — Потому и батюшка из дома ушел?

Однако они моего шутливого тона не приняли, смотрели серьезно.

— А чем мы хуже других? Батюшка ведь ближе всех к Богу, — обижено ответила попадья.

— Да не хуже, вон какие вы красавицы! Только обманул вас блаженный, Спаситель родился от голубя, а не от мужчины.

— Сами знаем, а теперь будет по другому. Блаженный-то был святым, он как объявил, так с ним падучая приключилась! Так головой о землю бился, что преставился! Кто же перед смертью врать будет? И получилось, все как он предсказывал, и гром небесный и ты в наготе!

— Да, да, — поддержала мать бойкая Дарья, — все по сказанному случилось. Точно как святой человек говорил!

— Так, девушки, немедленно всем одеться! — приказал я. — Никакого орошения не будет! А ты матушка туда же, а чай замужняя, а не девственница! Или тоже решила Богородицей стать?!

От перспективы стать отцом будущего спасителя у меня разом прошел весь хмель.

Женщины замерли на своих местах, смотрели скорбно, но одеваться не спешили.

— Снимай, матушка, мои штаны, поносила и будет! — сердито потребовал я. — Мне идти пора.

— Как пора? — удивленно спросила попадья. — Никуда тебя из села не выпустят пока свое не исполнишь! Вокруг избы уже сторожевые мужики стоят!

— Этого еще не хватает! — в сердцах воскликнул я и выглянул в окно, но за толстым мутным стеклом ничего разглядеть было невозможно.

— Стоят, стоят, — успокоила меня Марья. — Кто же не захочет, что бы его дочка Спасителя родила!

— И, и много у вас таких дочек?

— В нашем селе, которые уже в поре, семь десятков и еще шесть, — сказала попадья, — а в соседних деревнях не знаю, только думаю побольше будет.

— Да вы что, очумели? Я вам что Геракл! Это надо же такую глупость придумать! Да кто ваших девок потом замуж возьмет!

— Ничего, пострадают за веру, — ответила на мою бурную тираду матушка. — Каждой такое за честь! Мужики за дочернюю очередность передрались. Хорошо батюшка церковный человек, нам первыми быть дозволили. Так что ты, божий человек, смирись и делай свое святое дело. Посмотри, какие дочки у меня, одна другой краше!

Девушки тотчас выставили вперед белые груди с розовыми, как у матери сосками и состроили приличествующие случаю гримасы.

— Сегодня об орошении даже разговор быть не может! У меня голова пробита, к тому же никаких пьяных зачатий. Довольно у нас в стране и без того уродов! Вот помоюсь в бане, отдохну, а там видно будет!

— Это как сам захочешь, божий человек, неволить тебя никто не станет. Только что же ему зря пропадать, вон какой он у тебя справный. Может, пока баня истопится, первой осчастливишь Маруську?

— Ага, а вы обе будете над душой стоять! После бани посмотрим, может кого-нибудь и осчастливлю!

Я уже понял, в какую попал передрягу и лихорадочно думал, как отсюда унести ноги. Караульные крестьяне меня не пугали, чай не рыцари, как-нибудь с ними справлюсь. Другое дело, что такое неординарное событие неминуемо вызовет излишний шум и огласку, чего мне совсем не хотелось. Лучше уж втихую орошать крестьянок, чем висеть вверх ногами на березе.

— Скоро баня будет готова? — спросил я хозяек.

— Как согреется, Панкратка, поди, скажет, — успокоила меня матушка.

— Ладно, тогда продолжим, — предложил я, возвращаясь за стол, где с горя хватанул целый стакан водки. Она была у попадьи не крепкая, но ароматная, настоянная на березовых почках, малине, смородиновых листьях и каких-то пряных травах.

— А как девушки не захотят делать со мной это самое, ну, понимаете, — сказал я, когда видимость мира и согласия была восстановлена, — то я им помогу.

— Как это поможешь?

— Скажу, что все было, хотя ничего и не было.

Фраза вышла запутанная, но меня поняли.

— Это кто же на такой обман пойдет? — удивилась матушка. — Да и как можно в таком деле обмануть?

— Запросто, скажем что все было, а на самом деле ничего не было, — продолжил я искать пути к отступлению.

— Старух не обманешь, они сразу дознаются.

— Как это можно узнать? — удивился я.

— Проверят. Что же они девку от бабы не отличат, — удивилась попадья моей наивности. — Да и кто от такого подвига откажется!

— Не откажемся, — разом в два голоса заявили сестры. — Раз нам батюшка с матушкой велят, значит, так тому и быть! Мы из родительской воли не выйдем!

— Я же говорила, что у меня хорошие девочки, — с гордостью сказала мать. — Ангелы, а не дочки! Никогда против родителей слова не сказали. Думаю, одна из них за праведность и послушание, непременно понесет!

— А если обе? — чувствуя себя загнанным в угол, воскликнул я. — Ну, ладно вы, это я понимаю, но батюшка-то куда смотрит! Он же должен понимать, что это ересь!

— Ты такое даже думать забудь! — обиделась за мужа попадья. — Ему вещий сон был, и там точь-в-точь все как нынче случилось и показалось.

На этом наши споры кончились. Работник постучал в окно и крикнул, что баня готова. Матушка вернула мне подштанники, надела сарафан и летник и повела меня мыться. В церковном дворе, как меня и предупреждали, несмотря на непрекращающийся дождь, дежурили мокрые мужики с вилами. Было непонятно, кого они собственно охраняют. Когда мы проходили мимо они нам с матушкой низко поклонились.

Баня у священника располагалась вне церковной ограды. Мы с матушкой прошли в калитку, и вышли прямо к ней. Здесь кроме четверых караульных оказалось много праздного народа. Теперь я понимал, почему вызываю такое любопытство, и на мокрых крестьян смотрел безо всякого интереса. Возле бани, попытался отделаться от попадьи:

— Спасибо, матушка, дальше я сам, — сказал я, придерживая ее в дверях, но она прошла вслед за мной внутрь.

— Никак нельзя, божий человек, я тебе услужу!

— Ладно, — обреченно сказал я, входя в предбанник, — раздевайся.

Спать мы легли поздно. Сначала затянулись банные дела. Баня у попа была отменная, с легким паром, душистыми ароматами трав и заботливостью матушки. Она легко выдерживала жар, от которого у меня начинали трещать волосы, и парилась с таким самозабвением, что невольно увлекла и меня. Никакой эротики или даже простой нескромности во время помывки, не случилось. Разве что матушка пару раз случайно прижалась ко мне большой мягкой грудью, да излишне усердно терла мне спину, попадая руками в такие места, которые спиной уже не считаются. Думаю, что происходило это не нарочно, из-за плохого освещения, когда немудрено и ошибиться.