Александр Маркьянов - Сожженные мосты

— Безусловно, господа, безусловно. Установка «Нева» участвует в игре. Ее задача — обнаружить и уничтожить стратегический беспилотный бомбардировщик нового поколения, который сейчас идет на предельной высоте.

Операторы понимали, что шансов против развернутого батальона «Невы» у них практически нет. В жизни — стратегическая ПВО никогда не подводится так близко к линии фронта, ее уничтожают ударами других, менее ценных систем. Иногда — самоубийственными ударами. Но если им удастся подкрасться на рубеж пуска — можно будет считать, что задача — выполнена.

Огромная птица висела в сверкающей выси, задыхаясь от недостатка воздуха германские моторы поднимали ее все выше и выше, до предельных двадцати двух тысяч. Или эшелона двадцать два — два нуля. У бомбардировщика тоже были козыри: он получал данные о расположении противника со спутника и мог нанести удар с предельной высоты и расстояния.

Сам бомбардировщик засек махнувший по нему поисковый луч локатора, перешел в режим «прорыв» — минимальной радиолокационной заметности. Режима прицеливания — остронаправленного излучения локатора — пока что не было.

— Есть цель! — первый оператор Невы говорил шепотом, словно боясь спугнуть птицу, находившуюся от него в сотне километров — эшелон двадцать две тысячи, скорость восемьсот сорок, угол места цели двадцать семь. Цель малозаметная, контакт неустойчивый.

— Паша, это стратег!

Ни каком визуальном опознании через ТОВ на такой дальности и при таком угле места цели речи быть не могло.

И вот теперь-то перед зенитчиками стала непростая дилемма. Ракеты Невы были настолько совершенны, что могли и сами засечь цель, в том числе малозаметную. Если сейчас включить режим прицеливания — то птица либо уйдет, либо отстреляется. И то и другое — проигрыш. А проигрывать зенитчикам совсем не хотелось, слишком много на сегодняшний день было проигрышей.

И командир огневой установки принял решение.

— Волк, я Нева. Прошу разрешения произвести учебный пуск по цели боевой ракетой, самоуничтожение после наведения, как поняли, прием.

В бункере полковник Манн хотел было выругать последними словами инициативного зенитчика, но наткнулся взглядом на разрешающий жест Цесаревича. В конце концов — каждому в игре надо давать шанс.

— Нева, я Волк. Учебный пуск разрешаю. Самоуничтожение по захвату цели.

Есть!

— Внимание расчета, поступил приказ на учебный пуск! Рассчитать огневую задачу для двух ракет.

— Малозаметная цель, эшелон двадцать две тысячи, скорость восемьсот сорок, угол места цели двадцать девять, начал синхронизацию.

— Есть цель! Есть зона! Наведение по сектору, выдал цель вручную. Локатор в поисковом.

— Есть синхронизация по высоте, есть синхронизация по дальности, есть синхронизация по скорости.

— Есть цель, есть зона, есть готовность, есть разрешение.

Одна за другой ракеты, огнехвостые вестницы смерти выходят из контейнеров, устремляются в свой короткий, полный ярости полет.

— Первая ракета вышла. Вторая вышла.

Самонаведение на ракетах — это звучит, конечно, — но на деле это выглядит не так замечательно. Какой объем аппаратуры можно вместить в головку ракеты? Да еще если учесть, что ракета — одноразовая. Если самолет — в километре, он летит он пышет жаром из сопел турбин — это одно, а вот если самолет в сотне километров, в двадцатикилометровой выси, да еще он и малозаметный…

В кабинке поста наведения в руках у командира группы тикал секундомер, отсчитывая время жизни ракет. Оно было коротким…

— Первая самоликвидировалась. Вторая самоликвидировалась!

— Командир, скачок! Он открыл бомболюки!

— Быстрее! Локатор в режим прицеливания!

Но было уже поздно. Впрочем — было поздно и тогда, когда они решили запустить две ракеты «на удачу». Бомбардировщик возможно и погиб бы — но свой смертоносный груз он сбросил бы гарантированно.

В двадцатидвухкилометровой выси птица открыла бомболюки — и три огромных цилиндра с заостренными носами вывалились в разреженный воздух. Через несколько секунд свободного падения у них выросли управляющие плоскости — до этого они были прижаты к телу боеголовки. Три боеголовки устремились вниз, через две минуты с небольшим (как раз примерно в это время бомбардировщик должны были поразить ракеты, если бы они были выпущены сразу и с нормальным прицеливанием), из бомболюка была выпущена еще одна, последняя боеголовка….

Каждая такая боеголовка представляла собой своего рода мини-бомбардировщик, не имеющий двигателя — но имеющие управляющие плоскости и способный корректировать полет. Каждый такой мини-бомбардировщик имел шесть отдельных бомбовых отсеков, в которые мог загружаться бомбовый груз самого разного назначения, а также система сканирования местности. Если, к примеру, стояла задача уничтожить большую группу целей — североамериканцы наносили удар крылатыми ракетами, каждая из которых имела собственную систему наведения. Здесь же, система распознания целей была всего одна — на мини-бомбардировщике, а на самих боеголовках системы наведения были куда проще и дешевле.

Все четыре планирующие боеголовки достигли целей одновременно, датчики распознали множество бронированных, замаскированных целей. Датчики системы распознавали большие массы стали, кроме того они нацеливались только на те массы стали, в которых был источник тепла — двигатель! На полигоне были расставлены бронированные коробки, для имитации работы двигателя в каждую поставили по зажженному туристическому примусу. Каждая боевая часть, весом около шести килограммов сбрасывалась в строго определенной точке, каждая выпускала свой собственный маленький парашютик а потом наносила удар ударным ядром. В качестве ударного элемента использовалось ударное ядро: процесс был чем-то схож с процессами происходящими при взрыве кумулятивного заряда, но точную его природу физики не познали до сих пор. Плевок раскаленного металла, разогнанного до сверхзвуковой скорости, приходится в крышу, в самую незащищенную часть любого бронеобъекта. Это было что-то вроде летающих мин типа ТМ, пробивающих любой бронеобъект насквозь и имеющихся на вооружении только Российской армии. Все происходило очень быстро, вот только что на поле мрачными рядами стояли бронированные корпуса устаревших самоходок, гаубиц и БМП, миг — и панораму мишенного поля закрыл огонь и дым. Для большего эффекта в каждый корпус мишени положили ветошь, пропитанную соляркой — и сейчас она загорелась…

— Получаем данные… Поражение шестьдесят два процента, господа. То есть — шестьдесят два процента от наличной техники противника было выведено из строя одним ударом одного бомбардировщика.