Между войной и миром - Владислав WISE
Юджин Монтвид в своём рабочем кабинете, располагавшемся на даче, прибывший в район размещения лаборатории на самолёте компании, едва только узнал о разрушениях в здании лаборатории, слушал Джона Сигрэйва о событиях в лаборатории профессора Кантора. Когда начальник охраны профессора закончил свой рассказ, банкир спросил.
— Кто мог это всё организовать, Джон?
— Мы проверили счета всех сотрудников. Только у двоих за последние недели суммы на счетах выросли в разы. Это доктор Меринг и ассистент Брабанте.
— Ассистент наш человек, — вставил реплику Монтвид.
— Тогда взрывные устройства в лабораторию пронес доктор Меринг. Ему это было сделать не трудно. Что он вносит в здание, или выносит из него, охраной никогда не проверялось. Деньги на счета доктора Меринга поступили со счетов Триады.
— Я всегда подозревал, что китайцы это друзья с камнем за пазухой, — заметил Монтвид.
— Думаю, вопрос с доктором следует решать. Нам не нужны китайские лазутчики в нашей лаборатории.
— Сделаем, шеф.
Глава 5
Инцидент в Лондоне
Москва. 2 августа 1976. Железнодорожный вокзал.
На перроне у поезда Москва-Ташкент пятеро провожали двоих отъезжающих. Уезжающие — Охримюк Евгений Михайлович и Медников Андрей Исаевич — были одеты в лёгкие брюки и рубашки с короткими рукавами. Всё по-летнему, удобно и никакого официоза. Их вещи уже были в купе. А вот провожающие парились при полном параде: строгие костюмы, галстуки, всё согласно протоколу. И неудивительно. Четверо — чиновники Совмина, один — из Госплана. Совминовскую группу провожающих возглавлял Коляжнов Александр Александрович, известный геолог, друг и коллега Охримюка. Госплан представлял Кошкин Семён Игнатьевич (он же Андрей).
Из Ташкента Охримюк и Медников в компании двух специалистов туркменского министерства геологии должны были вылететь спецрейсом в Кабул, где их уж ждали как сотрудники советского посольства, так и афганцы.
Голос проводницы, адресованный отъезжающим.
— Товарищи, прошу пройти в вагон, через пять минут отправляемся.
Рукопожатия, последние пожелания и напутствия, и Охримюк с Медниковым поднимаются в вагон.
Провожающие гурьбой направляются в здание вокзала.
На привокзальной площади Андрей прощается с сотрудниками Совмина, которых ожидают служебные машины.
— Так я заеду к вам завтра к одиннадцати, Семён Игнатьевич, — ещё раз напоминает Коляжнов.
— Ваш рассказ о возможностях использования бадахшанского лазурита это…
Геолог восхищённо качает головой.
— Буду ждать, — заверяет Андрей и направляется к «Победе», возле которой переминается с ноги на ногу его водитель Саша.
— Домой, — говорит Андрей водителю, усаживаясь на переднее сиденье рядом с ним. И мысленно улыбается.
'Удалось! Один из лучших специалистов Совмина в геологии заинтересовался его рассказом о лазурите. Есть возможность наладить тесные контакты с Совмином по вопросу разработок редкоземельных материалов.
Тот же день. 2 августа 1976 года. Свердловск. На шесть часов раньше. Квартира Ермолаевых.
— Я таки дозвонилась до Лондона.
Докладывала Егору Сара Абрамовна.
— Говорила с Хилари. Она будет ожидать вашего звонка. Вот номер её телефона.
Ермолаев спрятал телефон английской родственницы Сары Абрамовны в бумажник. И задал вопрос.
— Как я буду с ней общаться? Я ведь не владею английским.
— О, это просто. Хилари прекрасно говорит по-русски.
Заулыбалась в ответ Сара Абрамовна. А в комнату, где Сара Абрамовна беседовала с Ермолаевым-Оберлендером, вошла Алёна.
— Гоша, а, может, я всё-таки поеду с тобой на вокзал? — жалобным голосом спросила она.
— Исключено! — отрезал супруг. — Хватит с тебя недавних приключений. Отдыхай!
— О чём вы, Егор Егорович? — с беспокойством посмотрела на Ермолаева-Оберлендера Сара Абрамовна, чьи глаза от любопытства расширились.
— Алёна разве вам не рассказывала? — удивился Егор.
— Нет.
— Однако, — Егор с интересом посмотрел на супругу, которая стояла с видом несправедливо обиженного ребенка.
— Излагаю в двух словах. Подробности расскажет Алёна. В ночь с 27 на 28 июля мне приснилось, что я попал в центр сильного пламени. Мне стало так плохо, что я упал с кровати. Алёна услышала стук падающего тела и прибежала в мою спальню. Всё, дамы!
Егор взглянул на часы.
— Мне пора. Остальное расскажет моя спасительница. Сара Абрамовна, Алёнушка.
Егор нежно поцеловал супругу, и прошептал.
— Не обижайся. Тебе необходимо беречь себя.
Подхватил чемодан и покинул квартиру. Вышел из подъезда к служебной машине, что ждала его у дома, чтобы отвезти на вокзал, где он должен был встретиться с Вадимом Ивановичем Ждановцем, руководителем Группы карьерных разработок Урала, чтобы вместе с ним, и переводчиком, в роли которого выступал младший лейтенант Васькин из 2-го управления КГБ) ехать в Москву.
Когда за Ермолаевым-Оберлендером закрылась входная дверь, тетя взяла племянницу за руки и показала глазами на диван.
— Идём, присядем. Расскажешь, что было в ту ночь. И не волнуйся, ты так. С Егором ничего не случится.
— Ага, не случится. Как вспомню ту ночь, так сих пор не верю, что он тогда жив остался.
— Ну-ка эмоции в сторону. Спокойно и подробно расскажи что произошло в ту ночь…
Лондон, 5 августа 1976 года.
В лондонском аэропорту свердловчан и сопровождающего их сотрудника Министерства горной промышленности СССР встречал работник посольства, отвечающий при посольстве за экономические связи между СССР и Великобританией.
Поездка в гостиницу, где члены делегации оставили вещи. Поездка в посольство. Приём и беседа у первого секретаря посольства. Прибывших подробно ознакомили с тем, где и как будет подписан договор о сотрудничестве свердловчан с английской фирмой. Поездка по Лондону в микроавтобусе, приписанном к посольству.
К 17:30 гости Лондона вернулись в гостиницу отдохнуть после перелёта и напряженного дня.
Понимая, что завтра и послезавтра ему, возможно, будет не до встреч с родственницей Сары Абрамовны (визит свердловчан планировался краткосрочным: два — три дня и домой), Егор, чтобы не обижать тётку любимой супруги, оставив вещи в номере, первым делом спустился вниз, в холл гостиницы. Спросил у портье, где поблизости находятся телефонные будки. Портье с любопытством посмотрел на Ермолаева-Оберлендера, и объяснил, где расположена ближайшая телефонная будка с телефоном, после чего сделал знак одному из мужчин в холле, кто читал газету на кожаном диване, предназначенном для постояльцев, ожидающих вселения в номера.
Едва Егор вышел, как мужчина сложил газету, поднялся и неспешно двинулся следом за Ермолаевым-Оберлендером.
«Хвост» майор Оберлендер срисовал после первого поворота и улыбнулся. Все службы одинаковы. У всех единый стандарт наружного наблюдения. Нет, чтобы, что-нибудь оригинальное и необычное…
Телефонная будка была не занята, и Ермолаев-Оберлендер быстро набрал нужный ему номер.
Едва на том конце провода сняли трубку, как Егор сказал на русском.
— Мне нужна госпожа Хилари Розейфельд.
— Это я, — приятный женский голос говорил по-русски практически без акцента.
— Сара Абрамовна Крейцер, просила вам кое-что передать.
— О, вы, наверное, Егор Егорович. Сарочка звонила мне и говорила о вас. Когда вам будет удобно встретиться со мной?
— Если возможно, то сегодня.