Владимир Поселягин - Осназовец

— Конечно есть, — пробормотал я и, вернувшись в салон, включил внутренний свет. Сержант подошел и заглянул внутрь, потрепав по холке Шмеля, который встал мне на ноги и с интересом принюхивался к незнакомцу.

— Новенький? — поинтересовался он, осматривая салон и блестящие ряды снарядов.

— Похоже, что да, командир сказал, что меньше года ему. Я немецкий не знаю, не скажу, — рассеянно ответил я и, достав из планшета свои документы диверсанта Брянского фронта и от руки написанный приказ моего «командира» доставить трофейную технику под Москву в часть номер такую-то, протянул сержанту. Проще говоря, гнал я технику согласно этой бумаге на нашу базу осназа в Подмосковье. А куда еще? Трофеи наши, майор, командир базы, куркуль почище меня, хрен он ее кому отдаст, учебные пособия как-никак.

Сержант, пользуясь освещением танка, отошел к фаре и стал с интересом читать. Убрав Шмеля в сторону, я снова наполовину вылез. Теперь уже можно, стрелять не будут. Так и было: от окопов отделились двое, один в командирской длиннополой шинели и фуражке, второй также в телогрейке и каске.

— Кузьмин, что там? — спросил подходивший командир. При свете фары в петлицах его шинели мелькнули рубиновым цветом кубари старшего лейтенанта.

— Да вот, товарищ старший лейтенант, товарищи из осназа НКВД технику трофейную захватили и гонят ее куда-то в тыл, — ответил тот и протянул мои документы подошедшему командиру. Тот рассмотрел их, задумался на миг, бросая на меня изучающие взгляды, и подошел.

— Командир сборного отряда старший лейтенант Морозов. Назначен приказом командующего двадцать первого стрелкового корпуса, командиром этого участка обороны.

— Курсант Якименко, в отряде лейтенанта Лешего проходил практику, поэтому в связи с ее окончанием и захватом техники направлен в тыл. В общем, мне и технику нужно отогнать, и на базу вернуться.

— Ясно… — теребя поддельные документы — половину я, вон, вчера во время ужина перед сном написал, — пробормотал лейтенант, бросая на меня косые взгляды и явно что-то прикидывая.

— Лейтенант, если у тебя что есть, ты говори, время не тяни. Я сегодня планирую проехать еще километров пятьдесят. Завтра в Орле должен быть, а там железной дорогой на Москву.

— Не могу я тебя остановить, права не имею, но попросить есть желание. Мне ведь окруженцев дали, моя рота тут и почти сотня всяких бойцов из разных частей. Вчера шестеро зенитчиков вышли. Они тут недалеко стояли, в Матвеевке, и немцы на них вышли, все подразделение уничтожили, да еще и деревню сожгли. Вон, шестеро только и выжило.

— Так вот что за стрельба была, — пробормотал я себе под нос. — Какой твой интерес?

— А то, что у меня на три сотни человек всего два ручных пулемета и не одного орудия! — зло проговорил старлей, явно выплескивая этим криком все, что накопилось в его душе.

— Еб… а я-то думал, меня на прицеле пушечных стволов держат, — хмыкнул я, покачав головой. — Ладно, дам я тебе два МГ с запасом патронов и… одно противотанковое ружье. Думаю, меня за это по голове не погладят, но ничего, расписку напишешь, ею прикроюсь. Напишешь?

— Еще как напишу, дорогой, ты даже не представляешь, как ты нам помогаешь!

— Не надо говорить помогающему, как важна его помощь, платить в два раза больше придется, — сказал я и, покинув танк, погладил вылезшего следом Шмеля. — Хорошо, что мы вот так вот опознались, а то я ехал и гадал, влепят мне снаряд в борт или нет.

— Так нужно связаться с командованием и предупредить, что по нашей дороге гонят трофейную технику.

Мне это предложение не понравилось, командование, несмотря на бардак, может сообразить, что я тут не совсем законно, и документы, которые вернул мне лейтенант, не настоящие, но я уловил главное.

— У вас что, и связь есть?

— Ну да, в километре позади село расположено, там есть телефон в сельсовете. У него мой политрук дежурит.

— Лейтенант, ты даже не представляешь, как обрадовал меня! Сейчас оружие выдам и погоню к селу, свяжусь со своими и получу дальнейшие указания.

Мы прошли к бронетранспортеру, и там я отобрал два пулемета, один был с зенитным станком, противотанковое ружье, вручив между делом старлею обшарпанный МП-38 и чехлы с запасными магазинами. Тот подсвечивал мне фонариком, наблюдая, как я передаю оружие подходившим бойцам, и с восхищением сказал:

— Настреляли, я смотрю, много немцев!

— Было дело.

— А ты в группе кем был?

— Снайпер-наблюдатель. Кстати, с оружием освоитесь, или помочь? — спросил я, передавая следующему бойцу коробки с запасными лентами к пулеметам.

— Было бы неплохо помочь.

— Время пока есть, покажу и научу.

Народу набежало достаточно, некоторые щупали броню, заглядывали в салон танка, люк был открыт, а одному я затрещину отвесил — не хрен было плевать на мою машину. В крест он, видите, метил.

При свете фары я показал тем бойцам, которых Морозов назначил расчетами, как собирать, проводить чистку и заряжать оружие.

С ружьем еще проще было, к нему я дал семьдесят патронов. Да еще я у одного унтера в ранце нашел книжицу по эксплуатации пулеметов и тоже отдал ее Морозову, пусть учатся дальше по ней. Что делать, я показал. После этого тот сержант, что остановил меня, Кузнецов, забрался ко мне на броню, я залез внутрь и, запустив мотор, покатил, следуя его указаниям, к селу.

Доехали нормально, хотя к нам под гусеницы чуть не бросился боец с противотанковой гранатой. Ладно, его сержант вовремя засек и обматерил с испуга. Дальше нормально добрались до здания сельсовета, где у входа стоял боец-часовой. Заглушив технику, я ее запер, и мы с сержантом и Шмелем направились внутрь.

Дежурный в звании младшего политрука у местного узла связи прикорнул на стульях, поставленных вдоль стен, поэтому сержанту пришлось его будить.

— А, Кузнецов? — зевая, принял тот сидячее положение и несколько осоловело огляделся. — Что случилось?

— Да вот, товарищ младший политрук, наши из осназа трофейную технику, отбитую у немцев, в тыл гонят, хотят связаться со своим командованием.

— А что радиостанцией не могли воспользоваться? Осназ ими хорошо обеспечен, — спросил полит рук. Мне он сразу разонравился, слишком много знает.

— Еще неделю назад последняя батарея сдохла. Нет у нас связи, — буркнул я.

Тот осмотрел меня и задумался, в нем явно боролось желание построить меня или послать подальше. Наконец он сдался:

— Какая часть?

Я продиктовал ему не только номер части, но и код, с помощь которого можно было связаться с дежурным нашей базы. Политрук минут десять звонил, ругаясь и переговариваясь с телефонистами, но у него ничего не вышло.