Хиллари Клинтон - Тяжелые времена

В ночь на понедельник произошел ужасный инцидент, который мог иметь далек идущие последствия для всех нас. Около полуночи истребитель F-15 «Страйк игл», который пилотировали два американских летчика, майор Кеннет Харни и капитан Тайлер Старк, получил механическое повреждение над территорией восточной части Ливии. Сразу после того, как самолет сбросил пятисотфунтовые бомбы на свои цели, он вошел в штопор. Оба летчика катапультировались, но из-за прореза в своем парашюте Старк приземлился далеко от предполагаемого места. Американская поисково-спасательная группа обнаружила Харни вскоре после его приземления, а вот Старка найти не удавалось. Я очень волновалась, думая об этом молодом человеке двадцати семи лет из Литтлтона, Колорадо, который был затерян где-то в Ливийской пустыне.

Удивительно, но Старка вскоре нашли дружественные нам ливийские повстанцы из Бенгази, которые позвали местного преподавателя английского языка в качестве переводчика. Оказалось, что у этого учителя, Бубакера Хабиба, были тесные связи с сотрудниками американского посольства. Все наши сотрудники к тому времени уже покинули страну, но у Бубакера сохранились их номера, и он сумел дозвониться до Ситуационного центра Государственного департамента. После этого звонка информация была передана в Пентагон, где был составлен план спасения Старка. Бубакер тем временем отвез его в гостиницу в Бенгази, где ему оказали первую помощь — у него были разрывы сухожилий в колене и лодыжке. Бубакер позже рассказал изданию «Вэнити феар», что он довел до повстанцев следующее: «У нас здесь американский летчик. Если его поймают или убьют, это будет означать конец международной операции. Поэтому позаботьтесь, чтобы он был цел и невредим». Ливийцы благодарили Старка, выражая свою признательность за вмешательство Соединенных Штатов, которые защищали их от войск Каддафи.

А мы в Вашингтоне все выдохнули с облегчением. В то же время мне становилось понятно, каковы могли быть условия компромисса между нашими союзниками, который помог бы найти нам выход из тупика. Если Турция согласилась бы не накладывать вето на действия по обеспечению «зоны, запретной для сухопутных войск» (то есть не участвовать в них, а просто воздержаться от блокирования такого решения НАТО), тогда мы могли бы убедить Францию передать НАТО всю полноту командования операцией.

Генеральный секретарь НАТО Андерс Фог Расмуссен сообщил мне, что он говорил с турками и выяснил, что арабы не будут возражать против своего участия в миссии под руководством НАТО, что было для Саркози одним из главных поводов для беспокойства. Как выяснилось, шейх Абдалла бен Заид Аль-Нахайян оказался в офисе Давутоглу в Анкаре, когда позвонил Расмуссен. Давутоглу передал телефон эмиратскому министру и дал ему возможность напрямую выразить свое согласие. Ответы из Катара и Лиги арабских государств были также положительными.

— Вы уже обсудили этот вопрос с Францией? — уточнила я у Расмуссена.

Он ответил:

— Французы сказали: одно дело, что арабы говорят в частных беседах, и совсем другое, что они заявляют публично.

Я сказала, что буду разговаривать с Давутоглу сама и тогда посмотрим, сможем ли мы заставить арабов дать письменные гарантии своей поддержки.

Позвонив Давутоглу, я подчеркнула, что Соединенные Штаты достигли договоренности с НАТО о том, что теперь Альянс должен принять на себя командование операцией.

— Мы хотим, чтобы передача полномочий прошла как можно более гладко. Нам нужна единая команда на одном театре военных действий. Мы должны гарантировать, что все аспекты, в том числе защита гражданского населения, включены в оперативные задачи миссии.

Это означало, что будут созданы и бесполетная зона, и «зона, запретная для сухопутных войск». С этим Давутоглу был согласен.

— Контроль и управление операцией должно быть единым и находиться в ведении НАТО, — сказал он. — Это важно для народа Ливии. Если операция будет проходить под эгидой ООН, а НАТО будет эту операцию только осуществлять, никто не будет рассматривать эти действия как крестовый поход Запада против Востока.

Я также позвонила министру иностранных дел Франции Алену Жюппе. «Я думаю, что мы готовы пойти на такой компромисс при определенных условиях», — ответил он мне. Если НАТО собиралось руководить военной операцией, то Франция хотела бы создать отдельный дипломатический комитет, составленный из всех стран, предоставляющих коалицию, в том числе арабов, для обеспечения контроля политической направленности данной операции. Это был жест вежливости, и я подумала, что мы можем на это согласиться.

Для того чтобы закрепить достигнутые договоренности, я провела селекторное совещание с участием французской, турецкой и британской сторон.

— Я считаю, что мы сумели достичь взаимопонимания. Я просто хотела бы полностью убедиться в этом. Очень важно, чтобы все мы выступали вместе как команда единомышленников по вопросу об ответственности НАТО в обеспечении бесполетной зоны и защиты гражданского населения в Ливии.

Затем я осторожно обсудила со сторонами условия, которые устраивали бы всех. К концу нашего разговора мы достигли компромиссного решения и заключили необходимое соглашение.

— Браво! — воскликнул Жюппе перед тем, как повесить трубку.

Вскоре НАТО официально взяло на себя командование и контроль над операцией, которая получила название «Объединенный защитник». Соединенные Штаты продолжали предоставлять коалиции жизненно важные данные разведки и наблюдения, что помогало наносить удары с воздуха, а также осуществлять дозаправку в воздухе, что позволяло авиации союзников дольше оставаться в небе над Ливией. Однако подавляющее большинство боевых вылетов было выполнено другими участниками коалиции, не американцами.

Военная кампания в Ливии длилась дольше, чем кто-либо из нас рассчитывал или предполагал, но мы не предпринимали рискованных шагов по высадке военного контингента, как опасались некоторые. Порой в коалиции возникали определенные трения, не раз приходилось то удерживать кого-то за руку, а то и выкручивать руки, чтобы удержать всех наших союзников вместе в едином строю. Но к концу лета 2011 года повстанцы оттеснили войска режима. В конце августа они захватили Триполи, и Каддафи с семьей бежал в пустыню. Революция успешно завершилась, и начался тяжелый труд по созданию новой страны.

В середине октября, когда Триполи был уже полностью освобожден, но Каддафи еще оставался на свободе, я решила посетить Ливию и предложить новому переходному правительству помощь и поддержку США. В Ливии повсюду было полно переносных зенитно-ракетных комплексов, и лететь привычным сине-белым «Боингом-757», украшенным нашей государственной символикой с головы до хвоста, было слишком опасно. С учетом этих обстоятельств для обеспечения утреннего рейса с Мальты в Триполи военные предоставили мне военно-транспортный самолет «С-17», который имел все необходимое защитное оснащение.