Юрий Нестеренко - Юбер аллес (бета-версия)

Мама иногда пыталась спорить. Однажды она сказала папе, что он, Жорж, непорядочный человек.

Микки, подслушивающий под дверью, думал, что отец рассердится и побьёт маму. Но он только усмехнулся и сказал:

- Да, Фри, на этот раз ты права, глупая корова. Я не принадлежу к так называемым порядочным людям и горжусь этим.

В другой раз мама сказала Жоржу, что он сам хотел ребёнка. На это Жорж нешуточно рассердился и ударил её.

- Лживая сука! Ты врёшь мне в глаза, лживая сука! - кричал он. - Ты обманула меня, ты не пила таблетки! А потом поставила меня перед фактом! Ты хоть подумала, на кой свободному человеку сдался ребёнок? У тебя бараньи мозги. Ты годишься только на одно, но даже этого ты не умеешь делать... И после этого ты решила повесить на меня эту обузу! Как ты смела не выпить таблетку, как?

- Я тысячу раз объясняла тебе, Жорж! Я думала, что это безопасный день! - отбивалась мама. - Мне вредно пить эти таблетки! У меня диабет, мне противопоказана эта химия! Я хотела поберечь себя!

- Хорошо же ты себя сберегла, да и меня заодно! - орал Жорж. - Ты повесила на нас обузу, от которой нам теперь не отделаться до конца дней. Дети - самая отвратительная повинность, наложенная государством на человека. Особенно фашистским государством. Теперь мы прикованы к нему чугунной цепью... Как ты могла не выпить таблетку!

Про таблетки Микки знал тоже. Таблетки против детей продавались в аптеках. Он часто ходил с мамой в аптеку: маме был нужен инсулин. Микки каждый раз требовал, чтобы она показала ему таблетки от детей. Он это делал не потому, что ему было интересно, а потому, что мама не любила подходить к тому прилавку: он стоял отдельно, и там ещё продавались лекарства от болезней, которые назывались "венерическими". Это были какие-то очень стыдные болезни. К тому прилавку почти никто не подходил. Но Микки было приятно, что мама стыдится, и всегда тянул её туда.

Однажды, когда Микки в очередной раз рассматривал некрасивый пузырёк с надписью "ANPITRIN-D. Antikonzeptionelles Mittel", он вдруг догадался, откуда берутся дети. Дети - это такая болезнь, что-то вроде опухоли. Люди ей заражаются друг от друга, как гриппом или там ветрянкой. У Микки однажды была ветрянка, и у него на всём теле высыпали болячки, мама мазала их зелёнкой. Поэтому Микки знал, что болезни часто передаются от человека к человеку.

Видимо, решил он, болезнь детьми - эта очень неприличная, плохая болезнь, поэтому про неё не говорят, а средства от неё продаются на том прилавке, где стыдно. Но если женщина заразилась ребёнком, что уж поделать.

Правда, от ребёнка можно было вылечиться. Это называлось "аборт", но в фашистском государстве его было делать очень сложно. Папа часто говорил, что фашисты - свиньи, потому что они не разрешили сделать аборт.

Однажды Микки подслушал обрывок разговора, из которого понял, что такое "мама травилась". Оказывается, когда мама только-только заболела, папа заставил её принять какое-то средство, которое должно было помочь против ребёнка, но ничего не получилось. Мама чуть не умерла, потому что врача было вызывать нельзя - иначе всё выплыло бы наружу и папу с мамой могли наказать. В результате плохо стало ещё и Микки. Мама потом очень переживала и считала себя виноватой перед ним. Микки это радовало - он теперь знал, что мама перед ним виновата и он имеет право её мучить.

Когда мама сказала сыну, что они поедут вместе в Россию, Микки очень испугался. Он не знал, что такое Россия и где она, но никуда не хотел ехать. Маме пришлось долго его уговаривать и объяснять, что они едут для его же пользы, и что от этой поездки они могут получить много денег. Но он, Микки, должен обязательно ехать с ней. В конце концов она пообещала ему, что, если он будет хорошо себя вести, они очень скоро смогут уехать в хорошую страну и больше никогда в жизни не увидят папу. А иначе она поедет одна, а Микки останется с папой. Это убедило мальчика в том, что лучше всё-таки ехать.

Потом мама призналась, что в Россию она отправляется из-за газеты.

Словом "газета" в маленьком мирке Микки обозначались сразу две вещи, совсем разные.

Во-первых, газеты - это были такие бумажки со словами. Видимо, в них писалось что-то такое, что было неприятно фашистскому государству - ну, какие-нибудь гадости, вроде тех, которые говорил папа. Наверное, гадал Микки, мама и её друзья думали, что фашистское государство когда-нибудь прочтёт их газету, рассердится и умрёт от злости. Микки считал, что у них ничего не получится: если фашистское государство сильное, то оно просто не станет читать газету.

Во-вторых, "газетой" были несколько комнат, в которых сидели люди и кричали друг на друга. Мама иногда брала сына "в газету" - когда его не на кого было оставить.

Раньше Микки оставляли на пани Гражину Ковальски. Пани Гражина была высокая, полная, в больших очках, смешно шепелявила и иногда говорила непонятные слова. Мама объясняла, что пани Гражина из Польши и говорит по-польски. Микки однажды спросил у пани Гражины, что такое Польша, и та сказала, что это такая провинция Райха, а когда-то она была страной, вроде России или Америки, только очень смешной и глупой, потому что в ней никогда не было порядка. Был какой-то король, но его никто не слушался. Поэтому Польша всё время попадала во всякие нехорошие истории, пока, наконец, не пришёл Райх и не навёл порядок. Зато, сказала пани Гражина, поляки очень добрые и душевные люди, а польские женщины самые красивые на свете.

Микки ей не верил. Пани Гражина была ничем не красивее мамы, только выше и толще. Ещё она тайком пила какую-то прозрачную жидкость с плохим запахом из бутылки, которую прятала в серванте. Жидкость называлась "выборова". После неё пани Гражина становилась весёлой и доброй и много рассказывала про свою жизнь. Она родилась в деревне и у неё была фамилия Валенса. Потом у неё был "шлюб" с каким-то рабочим с верфи. Тогда она стала пани Ковальски. Потом Гражина перебралась в Райх и стала работать прислугой, потому что больше ничему в деревне не научилась. Кончался этот разговор обычно словами "обязательно учись хорошо".

Микки знал, что ему когда-нибудь придётся пойти в школу, но старался об этом не думать. Для того, чтобы хоть что-то выучить, нужно было сосредоточить внимание на чём-то одном, а Микки не мог думать об одной и той же вещи больше пяти секунд, даже если это было очень нужно. Внимание утекало, как вода сквозь пальцы. Микки слышал от мамы, что это у него "родовая травма", а от папы - что это "Фри травилась". Так или иначе, учиться ему было очень трудно. К тому же в школе пришлось бы иметь дело с другими детьми, а этого Микки боялся ещё больше, чем папу. Он понимал, что другие дети будут его бить и обижать. Но Гражине он этого не говорил.