Дмитрий Полковников - Опытный кролик

— Что прекратить?

— Все из-за вас! Из-за твоей рации нас засекли и теперь уничтожат! Прекратить передачу!

— Дурак ты, старший лейтенант! — не выдержал Иван и получил удар кулаком в лицо. Младший лейтенант очнулся на земле и ужасом смотрел, как напротив принялись вырвать «наган» из кобуры.

Но его противник и не думал стрелять в него, а направил ствол на деревянную коробку, что сейчас корректировщику была дороже жизни.

— Стой, гад! — извернувшись, Иван умудрился ударить по руке и пули из нагана лишь взметнули пыль у радиостанции, заставляя связиста посереть от страха.

— Ах, так! — теперь тот, кто поселился в голове командира дивизиона, желал поквитаться с вредителями, наверняка сознательно работавшими рядом с атакованной батареей.

Подлетевший пограничник с белым лицом, наконец, понял, почему Ненашев отправил его заставу охранять группу. О «радиобоязни» в РККА он не догадывался, но диагноз поставил правильно. Истерика, после бомбежки у артиллериста настоящая истерика. Вот тогда удар прикладом «ППД» между лопаток выбил дыхание у безумца, потом у него зло выкрутили из рук револьвер.

— Воды! — заорал подоспевший Царев.

Струя из поднесенного ведра обрушилась на голову командира дивизиона, заставляя, наконец, очнуться, освободить помутневший мозг от дурных мыслей и увидеть злого, как черт, командира полка. Его подержали еще немного, пока не услышали:

— Все, отпускайте!

Забыв о нагане и шатаясь, мокрый до пояса, старший лейтенант побрел на позиции своих батарей, скрывшись в кустах.

— Я с ним! — Акимов поправил фуражку и двинулся вслед за командиром дивизиона. Не дай бог, натворит еще дел.

А Ненашева на самом деле интенсивно слушали. Специальные подразделения ближней радиоразведки в силу специфики как раз тем и занимались. Подразделения дальней разведки слушали советские радиостанции от полка. На каждом участке фронта работали постоянные команды, которые обязаны были знать наизусть применяемые ключи, позывные, псевдонимы и фамилии командиров Красной Армии, вплоть до отдельного батальона. Из восьми радиополков, подчиненных центру в Берлине, шесть направили на восточный фронт[611].

Но сейчас немецкие связисты понять ничего не могли. Максим заранее попросил Иволгина на связь подтянуть земляков, с добротным казанским говором, взяв самое честное слово, нигде и никому не разглашать задумку.

Он нарушал «Правила радиослужбы Красной Армии», где требовалось и речевые сообщения давать кодом. Код-то придумать не проблема, но еще научить людей не путаться… Вспомнил Саша выход.

Голливудское кино про «говорящих с ветром» тут ни причем. Им в морском училище преподаватель с кафедры радиоэлектронной борьбы рассказывал, как еще в годы Первой мировой в эфире пытались говорить на языке племени «чокто».

Точные координаты вермахт не мог получить. Существующая на сорок первый год аппаратура пеленгации в диапазоне коротких волн давала не точку, а обширный район.

Сыпались бомбы и снаряды на тех, кто перегнул палку при радиопередаче открытым текстом.

Почему нарушали? Не желали молчать, было бы еще хуже, обстановка менялась стремительно. Плюс время – везде кодировали вручную, старательно составленные таблицы превращали даже короткие сообщения в объемные криптограммы, передаваемые ключом по азбуке Морзе и принимаемые на слух. Потому и понадобились живые «шифраторы», способные выполнять работу «Энигмы».

— Костя, сколько, без НЗ, осталось «огурцов»?

— Алты кыяр.

«Шесть штук», майор понял без перевода и вздохнул. Шесть зарядов на орудие, неприкосновенный запас расходовать нельзя – нечем станет обороняться или подрывать не только пушки, но и технику.

Отпущенное время для работы 455-го корпусного полка подошло к концу. Больше не выйдет держать немцев на расстоянии. Настало время пехоты и дотов.

— Эй, на «Сахаре», сворачивайтесь.

— Удачи тебе, Максим.

— Дачи у моря, — буркнул Максим, пытаясь унять волнение.

Два лейтенанта-помощника увидели, как майор спокойно запечатал давно заготовленный конверт. Внутри – лишь одна фраза «прошу имярек и имярек зачислить в штат корпусного артиллерийского полка». Eго «однокашник» Константин такую власть имел.

— Через полчаса пакет должен быть у Царева! Бе-гом! — негромким голосом скомандовал он.

Панов делал командиру корпусного артполка царский подарок. Готовую корректировочную группу, умеющую на деле вести контрбатарейную борьбу. Людей знающих, что такое и зачем прибор управления огнем, понимающих и критерии вероятности. В общем, все, что Саша помнил из методики шестидесятых годов, когда еще считали на логарифмических линейках.

А вы думаете, по учебникам какого года курсанта Панова учили в «эпоху застоя»? Неужели? Ну, вы подумайте! Как раз по очень правильным учебникам, когда регулярная армия воевала с регулярной армией. Эффективная тактика рождается из практики, и даже военным профессионалам нашего текущего главного супостата рекомендовали узнать, как другие армии решают современные проблемы[612].

Новые правила стрельбы окончательно утвердят в Красной Армии в октябре сорок второго года. Тогда введут и особый раздел – «контрбатарейная борьба», существенно упростив метод пристрелки орудий и объяснив «планшет данного момента». А почему же не поторопить процесс, демонстрируя теорию на практике?[613]

Даже маршрут отхода Ненашев дал Цареву заранее. Не рваться напрямик по шоссе, а идти проселочными дорогами от леса к лесу, как можно быстрее проскакивая открытые участки, c орудиями на значительной дистанции друг от друга.

Зенитного прикрытия нет, и Царев видел, на что способна авиация, действующая, как в полигонных условиях. Крюк порядочный, но дальше Бреста двадцать второго июня двинулась только силовая разведка немцев, и то вдоль «панцерштрассе», по ту сторону Мухавца.

Но, увы! Передача «В гостях у сказки» закончилась, настало время пехоты.

Окутался дымом и взорвался грузовик, везущий в форт боеприпасы.

Все, хана его «логистике», путь к снабжению ему перерезали, значит, минометная батарея скоро замолчит. Вес лотка с тремя минами двенадцать килограмм. На ствол, во время атаки немцев, их надо в минуту штуки три. Для практической скорострельности не хватало этой самой практики. Ну и черт с ней, дело наживное, поскольку две мины в стволе майор не желал видеть ни при каких обстоятельствах.

— Нас обходят слева! — мрачно доложил телефонист информацию из видящего их дота.