Владимир Чистяков - Попадают по-разному

Пергамены о браке выдают судьи. Спросила, к какому округу города относится Замок.

– Разве не знаешь?

– Времени не было.

– Имперские судьи Высшего ранга к округам не привязаны. Может судить по любым делам и выдавать любые пергамены.

Вот так так! Кто у нас Имперский судья высшего ранга? Правильно, Верховный. Правда, при мне она судила только по законам военного времени.

– Она мне сама сказала. "Я уже забыла, как писать такое. Заверяла смерти. А такого. Пора вспомнить, как такое делать. За моей подписью и печатью всё будет. Чтобы никто и никогда подкопаться не смог. Понимаешь в такое время – не зря воевала. Будьте, дети, счастливее нас!"

А я так и не знаю, кто был отцом Динки.

– Она и здесь выгоду ищет.

– Конечно. Самую прямую. Окончательное и бесповоротное примирение Севера и Юга. Я – сын Севера, Ты – дочь Юга. Так она это хочет представить.

– Угу. Какая из меня южанка со змеёй на гербе?

– Кого сейчас волнуют такие мелочи?

– Это не мелочи. Я герб менять не собираюсь.

– Никто и не заставляет. Но пару раз прилюдно появиться в южных платьях не помешает, тем более, ты акцент не утратила.

– Сделаю. Ради государственных интересов. А ты не смейся. При таком раскладе, твоей младшей сестре через несколько лет придётся выходить замуж за бывшего храата из тех, кто вовремя переметнулся.

Кэр повезло страшно, мы их только-только завоевали, и ещё толком бриться не приучили. А то бы и ей жениха в тех краях подыскивали.

– У мамы относительно неё планы другие.

– Хочешь, угадаю?

– Давай.

– Она на Двор нацеливается. Следующей Императрицей рассчитывает дочь сделать.

– Не зря говорят, ты умная. Который раз уже убеждаюсь.

– Там нет никого даже приблизительно моего возраста.

– Сейчас нет, через несколько лет появятся. Сам же знаешь, они единственный дом, кому по-прежнему разрешено многоженство.

– Сейчас там с этим… Сложновато, скажем так.

– Она потому так легко на наш брак и согласилась. Даже будь там кто подходящий, ты бы членом императорского дома стать не смог. Они род по мужской линии считают. Так что, в её планах главная роль отводится твоим сёстрам, а не тебе.

Смотрит пристально. Слухи про казначея всякие бродят. Только я знаю, есть человек, желающий объединить пышный титул с настоящей властью. И это, как раз, главный государственный и армейский казначей.

Другое дело, трёхрогий венец над маской не воспримут многие, причём, не воспримут очень жестко, вплоть до новой внутренней войны.

Он понимает, и умеет ждать. Этот трёхрогий венец со временем должен попасть на голову её зятя. Ещё лучше – внука.

– Я ей прямо сказал, в играх вокруг двора не участвую. Пригрозил даже настаивать будет – в Цветочный дом пойду, кого покрасивей выкуплю и по всем правилам, женюсь.

– В Цветочный не пошёл, решил, в Цветнике будет проще?

– Не злись, сама же знаешь, у нас ведь совсем не то…

Не злюсь, именно потому что, и в самом деле, не то.

– Их учат, словно придворных дам. Те, кто у неё бывают, тоже, как при дворе одеваются. Да и когда мы ездили куда… Почти все женщины, особенно молодые, вплоть до маленьких девочек так одеты были.

Мне же они всегда, с этими одинаковыми лицами в белом гриме да глазами, подведёнными невообразимо скучными казались. Дела мне нет до безупречных причёсок, точного количества складок на платье и искусства завязывания банта на заду. Мне…

– Тебе девичий зад как таковой. Без банта. Куда как интереснее.

Кулак показывает.

– Даже если и так. Имеешь что-то против?

– Будешь на другие, кроме моего, заглядываться, узнаешь.

Оба смеёмся.

– Мама именно этого и боялась. Потому на вас и шипела. Пыталась привить представления о прекрасном, чтобы девушек не в придворном не воспринимал. Смотрел только на правильных в её представлении и не заглядывался на других. А мне другие нравились. Настоящие, вроде вас всех. Кто смеётся, когда смешно и плачет, когда грустно. Не прячет под гримом родинки и веснушки. Не говорил, когда впервые взглянул на тебя… По-другому. Так, как сейчас смотрю.

– Напомни…

– Ещё перед последней кампанией против Безглазого. Мельком тебя видел. И так в глаза бросилась твоя наполовину заплетённая коса. Такой жизнью повеяло по сравнению с тем, на что любовался накануне. Ты ещё не до конца проснувшаяся была.

– Может быть. Только недавно эту сторону жизни заметила. Благодаря тебе.

– Сестра завидует. Тебе, Динке, вам всем. Можете поступать, как считаете нужным, не оглядываясь, как на это посмотрят те, кого вы вовсе не знаете.

– Уставам мы вполне подчиняемся.

– Я про другое.

– Я знаю.

Серьёзно подозреваю, нашу свадьбу используют как повод для окончательной отделки Дворца Чёрной Змеи. Понятно, многое делается наспех. Лишние деньги пока есть, а вот времени не слишком много.

Пустых помещений по-прежнему много. Госпожа возражать не стала, когда Великий Генерал попросил разрешить отделку нескольких залов его людям.

Отделкой как таковой не занимались. Стали свозить и красиво расставлять, да по стенам развешивать собранное генералом оружие и доспехи. Ещё каллиграфов наняли для написания табличек к каждому клинку или шлему.

Мы пришли посмотреть. У генерала много такого, чего никто из нас не видел. В преддверии войны полезно знать, чем ещё тебе могут попытаться голову проломить, или из седла выбить.

Генерал уже здесь. Следит, как современный мирренский доспех устанавливают. По мне, наши гораздо удобнее, особенно, для пешего боя. С другой стороны, про мирренов говорят, у них кони намного крупнее наших, да и сами они здоровее. Коней заморских не видела, те же миррены, кого видела, выглядели безобразно, но особо сильными противниками не показались.

Знаю уже, их доспех принято показывать стоящими. Судя по металлу, простую ружейную пулю выдержит с вероятностью пятьдесят на пятьдесят, нарезную не выдержит вовсе.

Предназначенного для колющих ударов оружия больше, чем у нас. Щиты используются куда чаще. Как и у нас, много дробящего и гранёного. Длинных пик мало, хотя, скорее всего купцы их просто не возят.

– Ты всё высматриваешь, чем они всадников бьют.

– Угу. А ты наоборот, чем лучше крошить пехотинцев.

– Правда, мы изумительно друг другу подходим?

Госпожа вваливается. Что-то мне блеск в глазах её не нравится. Сразу к брату.

– Я тут тебе предложить хочу материал для украшения ещё одного зала. Глянь! Вы тоже можете смотреть, хотя не уверена, Осень, стоит ли тебе такое смотреть именно сейчас. А то знаю я таких, кого на куски рубить – так ничего, а картинку с чем таким покажешь – всё что надо и не надо наружу лезет.